Прошло с десяток дней.
В палату барина отправя, мел Андрей
Покои, напевая:
«Молодка молодая...»
«Поздравь меня, -- я под судом
И должен распрощаться с местом», --
Войдя, сказал Правдин. Андрею будто гром
Отшиб язык. Он только жестом
Свой ужас выразил и стал с открытым ртом.
«Поди ты к дядюшке скорее:
Ко мне его проси.
Да вот еще письмо на почту отнеси».
Правдин любил в Андрее
Простой и откровенный нрав,
И позволял слуге читать нравоученья,
Когда случалося, что барин был неправ.
Придя в себя от изумленья,
Спросил Андрей:
«Какой бессовестный злодей
Вас ввел в беду, Модест Петрович?»
-- «Еще не знаю я; наверное, Ничтович,
Мой давний враг. Да, впрочем, я и сам
Доверчив был и откровенен слишком».
-- «Вот то-то вы, сударь, ведь говорил я вам!
С моим дрянным умишком
Вернее вас смекнул, что в правде проку нет.
Политикой живет весь свет.
Ну, мне не верили -- так немцев и французов
Спросили бы. Они умом-то запаслись
Побольше нас. А вы... вы груздем назвались,
Так, по пословице, извольте лезти в кузов!»
-- «Поди ж скорей! -- сказал Правдин
Я груздь, и сознаю теперь свою ошибку».
И долго он, оставшися один,
С печального лица не мог согнать улыбку.