Как парламент, жующий фронду,
Вяло дышит огромный зал --
Не идет Гора на Жиронду,
И не крепнет сословий вал.
Оскорбленный и оскорбитель,
Не звучит рояль-Голиаф --
Звуколюбец, душемутитель,
Мирабо фортепьянных прав.
Разве руки мои -- кувалды?
Десять пальцев – мой табунок!
И вскочил, отряхая фалды,
Мастер Генрих -- конек-горбунок.
Чтобы в мире стало просторней,
Ради сложности мировой,
Не втирайте в клавиши корень
Сладковатой груши земной.
Чтоб смолою соната джина
Проступила из позвонков,
Нюренбергская есть пружина,
Выпрямляющая мертвецов.