И был среди них молодой паладин -- Спокойного мужества взор; Он сам положил дерзновенный почин, Предательский сжег кругозор.
Он был закален для высоких боев И двигался мерно вперед, И сколько за ним шелестело шагов, Не знал, отправляясь в поход.
Когда отступили назад шептуны, Когда окривели вожди И ржавое слово, как нож со спины Ударило тех, впереди, --
Карл Либкнехт стоял неподкупен и прям. Вся свора рычала: «Война!» А ты, одинокий товарищ, врагам: «Разбойничья, -- крикнул, -- она!»
Кого обливали ушатом молвы, Как тебя, от макушки до пят? Где шапка для гордой твоей головы, Наш бледный, наш замкнутый брат?
Зане, отправляя войны ремесло, Умрет и убийца тупой, -- Но словом прижечь воспаленное зло Сумеет лишь чистый душой.
Простым, благородным и гибким клинком Владея, он бьется в упор. И лживый туман патриотов огнем Казнит его едкий прозор.
И, в стоптанных рыжих своих башмаках, Под градом насмешек косым, Народ наблюдал на углах, в воротах За верным трибуном своим.
В последнем сраженьи стоять одному, Посмешищем челяди быть, -- И в каторгу рухнуть, в ночную тюрьму, Запечатать себя, схоронить.
Но имя твое выговаривал гром, В теснинах измены ворча, Как башня в грозу, ты стоишь под огнем, Стыду говоришь: отвечай!
Я знаю: еще продолжается бой С спесивой породой господ, Я знаю: ты Зигфрид из саги седой, Солдат и народа оплот.
Но, с холодом утра в простых волосах, Ворвется к тебе молодежь, -- Как лебедь, поднимут тебя на руках, -- Карл Либкнехт, ты не умрешь!
И был среди них молодой паладин -- Спокойного мужества взор, Он сам положил дерзновенный почин, Предательский сжег кругозор.
И, в стоптанных рыжих своих башмаках, Под градом насмешек косым, Народ наблюдал на углах, в воротах За верным трибуном своим.
Cookies on Poetry Cove