Свет тюремный, крест железный, За окном решетки брусья; Все-таки еще не умер, Все-таки еще борюсь я!
В низколобое окошко Крест железных перекладин -- Постоянною угрозой, Холодком смертельных градин.
В жилах узника струится Звезд прекрасных постоянство. К братским я рванулся далям Через время и пространство.
Лоб в испарине холодной, Свежесть ночи пью глотками, Но земля друзей далеко, И решетка между нами!
Пусть одних чарует купол Лицемерной римской церкви, А другим горит искусство -- Красота стихов не меркнет;
Не обманываюсь снами, А захлебываюсь знаньем; В темноте кусаю губы В кровь -- с надменным упованьем!
Петербург. Морских орудий Вдоль Невы пируют жёрла. Гнев трясет меня за плечи, Страх схватил меня за горло.
Я был тоже петербуржец, На молитве прихожанин. Где народ обедню служит Гром судьбы всегда желанен.
Ах, ноябрь, наш буреносец, После боя и провала, Неужели нас повергнешь В хаос -- темное начало?
Топчешь танком, моришь газом, Генеральской давишь тушей, Воешь банковской гиеной, -- Но не выкорчуешь души.
Ибо встал народ-упрямец -- Вашей милости «скотина» -- Слуги дизелей фабричных, Армий жесткая щетина;
Ибо встали петербуржцы: Их крутил ноябрь эпохи, И мужей проходят лица, Словно крупных звезд всполохи.
Говорит Владимир Ленин: Начинать поспело время -- И народ, как вождь старинный, Поднимает власти бремя.
Он, приписанный к заводам, Жил громадой безымянной И нашел свою дорогу В склоке двух миров туманной.
Петербург! Ты вольный камень! Баррикад юнейший город! Рот, искривленный улыбкой Милосердья и террора!
Бедняков вселенским сердцем Ты позвал на вещий праздник, Но врагам на красных фронтах Приготовил злые казни.
Голодал, лежал в бараках, Вшей искал и хлебных корок, Знал убийц наемных руку И бунтов голодных морок;
На тебя ползла измена Белой гусеницей жирной, Без царя и горностая Ты стоишь в красе порфирной!
Петербург! В тюрьме оконце! Крест железных перекладин! В сердце бьет твое восстанье -- Боевых паденье градин.
Где ты, город материнский? Я шагаю в одиночке, И позвякивают тихо Арестантские цепочки.
Что тебе готовит утро, Сердце, преданное бою? Если ты умрешь -- слезами Сердце города омою.
Если ты умрешь -- не верю -- Я не сплю, и ночь ослепла -- Встанешь ты, великолепный И воскреснувший из пепла.
О, тюремная решетка, Плоской койки изголовье! Не чернилом водянистым Я пишу -- а красной кровью.
Петербург, ты не сорвешься, -- Наша радость и основа: За тебя скажу я немцам Угрожающее слово:
Вы уже громили, немцы, Петербургские траншеи; Не избыть вам, немцы, сраму Той палаческой затеи!
Ты, игрушка в лапах сильных, Серенький парламентарий, Эй, проснись, «пролет» немецкий, Встань, германский пролетарий!
Наш ноябрь -- свистун германский, Кто он -- майский ветер, что ли? И оплеван лоб высокий Человеческий доколе?
Вас еще упрятать можно В каторжные равелины, На востоке ж веет знамя И кумач покрыл равнины!
Нужно с бою взять свободу -- То не девка покупная: Не в траве лежит победа -- По звездам скользит, мерцая.
Нужно в буре раствориться -- И победа ливнем брызнет. Лишь грозе подставив темя, Благодать вернете жизни!
Петербург! Багряный факел Всем народам полыхает. Петербург! Народ в России, Как стихи, судьбу слагает.
Мы сомкнем кольцо народов: Уж недолго каменеть нам. Только так: дышать свободой! Только так: в борьбе сгореть нам!
Cookies on Poetry Cove