Только явилась на небо заря, Только простерла свой взор на моря, Горы приходом ее озлатились, Мраки ночные с небес возвратились;
Полны долины прохладной росой Стали одеты дневною красой; Влагою все напоенны цветочки Бисеровидны имели листочки;
Роза алеет, пестреет тюльпан; Пляску заводит со нимфами Пан, Страстны кидая свои на них взоры; Нимфы, краснеясь, уходят на горы;
Знать, с ним не хочет шутить ни одна. Бледная с неба нисходит луна, Быв пастухом во всю ночь упражненна, С светом оставить его принужденна;
Став недовольна судьбою своей, Гнев обращает на робких зверей, Ловлею их веселится с дриады. Мыться на речки приходят наяды,
Чешут зеленые гребнем власы; Солнцу коней запрягают часы; Звери в пещерах убежища ищут; Птички по рощам о вольности свищут;
Песнь скончавает со днем соловей; Труд начинают пчела, муравей; Овцы на пажить пастися приходят; Песни и игры пастушки заводят,
С ними в свирелки и в зычны рожки Складно играют, пристав, пастушки, Тирсис с Клименой любовь прославляет, Дафнис Кларису любить наставляет,
Ниса с Дамоном о страсти поет, Атис Дельфире цветки подает; Та, их принявши, себя украшает, Атис стократ ей «прекрасна!» вещает.
Всяк, веселяся, овец своих пас, Только невесел один был Аркас: Стадо Аркасу казалось немило, Ходит в печали по рощам уныло;
Птиц не стреляет, овец не пасет, Рыбы не удит, цветочков не рвет; Смолкла свирелка его громогласна, Только видна в нем лишь грусть преужасна.
«Что ты задумчив и смутен у нас? Будто ты нечто утратил, Аркас? Псы ли от стада твои отбежали, Волки ль овечек без них распужали,
Голос ли нежный свирелки заглох Иль огород твой от жара засох?» -- Так вопрошала Аркаса Инета. Что ж на вопрос свой не слышит ответа?
Стал перед нею как камень Аркас, Только лиются лишь слезы из глаз. Слезы, хотя вы и слов не речеге, Часто вы тайну из сердца влечете.
Слезы Инете давали ответ, Что у Аркаса скорбь в сердце живет. «Что же, скажи мне, тебя сокрушает?» -- Паки Инета его вопрошает.
«Цело, -- сказал он, -- всё в доме моем, Цело, и нет мне ущерба ни в чем: Розы, тюльпаны цветут меж грядами, Груши и вишни обильны плодами,
Овцы здоровы, и жучко со мной. Ты лишь едина мой рушишь покой! Целое лето тобою я тлею, Целое лето открыться не смею,
Что я, несчастный, Инету люблю. Ты в моих мыслях, хоть сплю, хоть не сплю; Стражду тобою всечасно и ною. Сжалься, Инета, теперь надо мною,
Сжалься, здоровье мое возврати, Иль мне и муки, и жизнь прекрати». Так изъясняет пастух ей свой пламень; Стала пастушка сама будто камень,
Быв со Аркасом в единой судьбе. «Чем досадил я, Инета, тебе? Тем ли, что столько тобою я страстен, Или что вечно тебе я подвластен?
Если ж не веришь ты страсти моей, Будешь ли верить хоть клятве ты сей: Пусть огород мой от жара засохнет, Пусть мое стадо и жучко издохнет,
Пусть провождаю я век мой стеня, Пусть не полюбишь, Инета, меня!» Клятвы Аркаса Инету смягчили, Слезы над сердцем успех получили:
Руку Инета Аркасу дает, Слезы Инета с Аркасом лиет, Тает пастушка любовью безмерной, Тает и также клянется быть верной.
Птички престали на ветвиях петь, Ветви престали от ветра шуметь, Тихий зефир круг влюбленных летает, Эхо по рощам их вздохи считает,
Игры и смехи в кусточках сидят, Все меж собою их речи твердят. Матерь любови, цитерска богиня, Всё попеченье о свете покиня
И не имея его ни о ком, С резвым своим прилетела сынком, В тех же кусточках от них сокрывалась, Зря на пастуший восторг, любовалась.
Вдруг пременился печальный пастух,-- Знать, успокоил он сердце и дух.
Cookies on Poetry Cove