Илья Ильич! Поволь, пока еще я смею Гордиться дружбою высокою твоею, Позволь воспеть звезду всходящую твою! Покинешь скоро ты друзей своих семью
И потеряешься для них в сиянье света, Недосягаемом для бедного поэта! Позволь мне хоть сказать, как я люблю тебя, Как мил ты мне, когда, гаванский дым клубя,
Прихлебывая, пьешь ликер ты благовонный Иль сельтерской водой клико остепененный; И в этот сладкий час, между еды и карт, В бюрократический приходишь ты азарт,
И перестроивать, с верхов до основанья, Все заново начнешь общественное зданье! О, как мы слушаем! Как наш ученый Шмит -- Сей нигилистов бич -- от счастия пыхтит!
А юный правовед -- сей баловень фортуны, -- Как будто ловит он речей твоих перуны И прячет их в карман, чтоб ими, может быть, В бумагах деловых эффектно погромить!
А Петр Петрович! Тит Фомич! И я-то, грешный, -- Мы таем, учимся, и -- верь -- не безуспешно! Какие новые пружины и винты В гражданский механизм искусно вводишь ты!
Какой из рук твоих, в жизнь дикого народа, Ручной голубкою влетела бы свобода! Я слушаю, лежу спокойно на софе И вижу, что и я, в особенной графе,
В теории твоей стою, и так же точно Все -- пирамидою, осмысленно и прочно Сложились шестьдесят мильонов русских душ! И как мы все цветем! О, богом данный муж!
У всех одна лишь мысль, все трудимся мы вместе, Чтоб всё, что ты завел, стояло век на месте. Не только старики, -- ты счастьем всех смирил, Всех! Даже молодежь ты так переродил,
Что исчезает в ней уж в школе пыл и ярость, И прыгает она из детства прямо в старость... Мне даже кажется, что стали наезжать Уж немцы к нам в твое созданье изучать,
Дивясь, какой судьбой на «свинской» почве русской Вдруг стало пахнуть все идиллией французской! Конечно, иногда меня смущает тут Одно сомнение: народец русский -- плут!
Не спорит никогда, но всюду -- как по стачке, Как в яму спустит вдруг, глядишь, поодиначке, Созданья лучшие ученейших голов. И как ты ни пиши, что с ним ни трать ты слов, --
Он от тебя бежит под сень родного мрака, Как от немецкого намордника собака! Но ты -- ты сладишь с ним... вот только б проложить Тебе тропинку-то!.. Вот только б обратить
Вниманье. знаешь... там!.. Лишь там бы захотели Понять твои мечты, способности и цели! Тогда б ты сладил, да! Ведь ты не то, что был, Ну, хоть твой папенька!.. Ах, вижу, рассмешил
Тебя сравненьем я! Хохочешь?.. Слава богу! Мне лестно! очень! да!.. Вспадет же на язык! Вот в самом деле был забавный-то старик! Полжизни на плацу вытягивал он ногу,
Был губернатором, здесь чем-то управлял... Застегнут, вытянут, каким-то дикобразом Старался выступать, -- казалось, съест вот разом! Пугать всегда хотел -- и вовсе не пугал!
В нем, знаешь, не было -- руководящей нити... А ты -- учтив всегда, без этой лишней прыти, И, не поморщив бровь, сгоняешь со двора Без объяснения, лишь почерком пера,
Всех этих практиков и самоук несчастных, С великой мыслию твоею несогласных! Не слушаешь мольбы ни жен их, ни детей... А папенька? Смешно и вспомнить-то, ей-ей!
Воришку мелкого, на сотенном окладе, Бывало, призовет, кричит, сам весь в надсаде, Раздавит, кажется... Ан смотришь, покричит -- И сам расплачется, да тут же и простит!
Закона -- не любил! Его боялся даже, Всегда в нем видел то, против чего на страже Быть должно всякому, и, встретясь с ним в пути, С ним только вежливость старался соблюсти...
Вот в чем все горе-то! В мундир весь век родился, Но сквозь мундир его халат всегда сквозился! Вот ты, -- так и в пальто, без звезд и без крестов, А точно, кажется (я, впрочем, это слышал,
От маменьки твоей), на свет в мундире вышел! Конечною, память твой папа́ у стариков Оставил добрую, -- и ставят пред иконы И нынче за него свечу; но, милый мой,
Тебя благословят -- не тот и не другой, Не Прохор, не Кузьма, не Сидор -- а мильоны! И пусть кричат слепцы: ты деспот! ты тиран! Не слушай! Это толк распущенных славян,
Привыкших к милостям и грозам деспотизма! Тиран ты -- но какой? Тиран либерализма! А с этим можешь ты -- не только всё ломать, Не только что в лицо истории плевать,
Но, тиская под пресс свободы, -- половину Всего живущего послать на гильотину!
Cookies on Poetry Cove