У ворот монастыря
Пел слепец перед толпою,
Прямо в солнце взор вперя,
Взор, покрытый вечной тьмою.
Слеп рожден, весь век в нужде,
Пел он песнь одну и ту же,
Пел о Страшном он Суде,
Пел о Злом и Добром Муже.
Чужд живущему всему;
Только славя суд господний,
Населял свою он тьму
Лишь страстями преисподней;
Точно слышал он во мгле
Вздохи, плач и скрежет зубный,
Огнь, текущий по земле,
И по небу голос трубный.
И напев его гудел
Далеко трубою медной,
И невольно вкруг робел
Стар и млад, богач и бедный.
Кончил старец; а народ
Всё вокруг стоит в молчанье;
Всех томит и всех гнетет
Мысль о страшном покаянье...
Только вдруг из кабака
Скоморох идет красивый,
Выбирая трепака
На гармонике визгливой;
Словно ожил вдруг народ,
Побежал за ним гурьбою...
Смех и пляски -- в полный ход!
И слепец забыт толпою.
Возроптали старики:
«Эка дьявольская прелесть!
Сами лезут, дураки,
Змею огненному в челюсть!»
Слышит ропот их слепец:
-- «Не судите, -- молвит, -- строго!
Благ -- небесный наш отец:
Смех и слезы -- всё от бога!
От него -- и скорбный стих,
От него -- и стих веселый!
Тот спасен, кто любит их
В светлый час и в час тяжелый!
А кто любит их -- мягка
В том душа и незлобива,
И к добру она чутка,
И растит его, как нива».