Рано утром, на заре румяной, Полоскала девица-туркиня На реке на Марице полотна, Их вальком проворным колотила,
На траве зеленой расстилала. И река пустынная шумела, И до солнца воды были светлы; Но, как стало солнце подыматься,
Светлы воды словно помутились: Всё желтее проносилась пена, Всё темнее глубина казалась; А к полудню вся река уж явно
Алою окрасилася кровью. И пошли мелькать то фес, то долман, А потом помчало, друг за другом, То коня с седлом, то человека;
И вертит на быстрине их трупы, И что дальше, то плывет их больше, И конца телам вверху не видно. Опустив валек, стоит туркиня:
Страшно стало ей от тел плывущих; Только слышит, кличут к ней оттуда... Кличет витязь, бьется с быстриною, Всё его от берега относит.
«Умоляю именем господним, Будь сестрой мне милою, девица! -- Кличет витязь и рукою машет. -- Брось конец холста ко мне скорее,
За другой тащи меня на берег!» И туркиня белый холст кидала, На один конец ногой ступила, А другой взвился и шлепнул в воду,
И поймал его поспешно витязь, И счастливо до́ берега доплыл; А взобрался на берег -- и молвил: «Ох, совсем я изнемог, сестрица!
Исхожу кругом я алой кровью... Помоги мне: ран на мне числа нет!» И упал бесчувственный на землю. Побежала во свой двор туркиня,
Впопыхах зовет родного брата: «Мустафа, иди, голубчик братец, Помоги, снесем с тобою вместе, Там лежит -- водой его прибило --
Весь в крови и в тяжких ранах витязь. Он, господним именем молился, Чтоб ему мы раны залечили. Помоги, снесем его в постелю!»
Мустафа-ага пришел и смотрит: Тотчас видит -- не простой то витязь! Он в богатом воинском доспехе, У него с златым эфесом сабля,
На эфесе -- три больших алмаза. Мустафа-ага не думал долго, Отстегнул у витязя он саблю, Из ножон ее червленых вынул
Да как хватит витязя по горлу -- Голова аж в воду покатилась! Девица руками лишь всплеснула! «Зверь ты, зверь, -- воскликнула, -- косматый!
Ведь молил он нас во имя божье И меня сестрою милой назвал! Ты ж как раз позарился на саблю -- Через эту ж саблю, знать, и сгинешь!»
Мустафа травою вытер саблю, И столкнул ногою тело в воду, И пошел домой, ворча сквозь зубы: «Вот тебя-то не спросил я, жалко!»
И немного времени минуло, Как султан созвал к походу войско. Собрались его аги и беи, У реки, у Ситницы, стояли.
Мустафу все кругом обступают, Все его дивятся чудной сабле; Только, кто ни пробует, не может Из ножон ее червленых вынуть.
Подошел попробовать и Марко, Знаменитый Марко королевич! Ухватил -- да сразу так и вынул. А как вынул, смотрит -- а на сабле
Врезаны три надписи по-сербски: Ковача Новака первый вензель, А другое имя -- Вукашина, Третье ж имя -- Марко королевич.
Приступил к турчину храбрый Марко: «Где, турчин, ты добыл эту саблю? За женой ли взял ее с приданым? От отца ль в благословенье принял?
Аль на чисто выменял на злато? Аль в бою кровавом добыл честно?» И пошел турчина похваляться, Рассказал, как сделалося дело,
Как сестра полотна полоскала, Как рекой тела гяуров плыли, Как один живой был между ними, Как она поймать его успела,
И пришел он, и увидел саблю... «Не дурак же я на свет родился, -- Говорит, -- почуял, что за сабля, Из ножон ее червленых вынул
Да хватил как витязя по горлу -- Голова аж в реку покатилась». Марко даже речи не дал кончить, Как в глазах у всех сверкнула сабля --
И у турка голова слетела -- Три прыжка -- и шлепнулася в воду. Побежали доложить султану, Что беды творит кралевич Марко,
И султан по Марка посылает. Тот один сидит в своей палатке, Молча пьет вино, за чарой чару, На султанских посланных не смотрит.
И в другой раз шлет султан, и в третий, Наконец взяла докука Марка. Он вскочил и, выворотив шубу Мехом кверху, на́ плечи накинул,
Булаву с собою взял и саблю И пошел в султанскую палатку. На ковре султан сидит в палатке; И приходит Марко, да и прямо,
В сапогах, как был, перед султаном На ковре узорчатом садится. Сам глядит темнее черной тучи, Очи в очи устремив султану.
Увидал султан, каков есть Марко, Потихоньку стал отодвигаться, -- А за ним и Марко, и всё смотрит, Смотрит так, что дрожь берет султана.
Он еще отдвинется, а Марко -- Всё за ним, да так и припер к стенке; И сидит султан, мигнуть боится. «Ну, как вскочит, -- думает, -- да хватит
Булавой», -- и пробует, что тут ли Ятаган его на всякий случай. Уж насилу собрался он, молвит: «Видно, Марко, кто тебя обидел?
Обижать тебя я не позволю! Учиню, коль хочешь, суд немедля». Всё от Марка нет как нет ответа. Наконец обеими руками
За концы он взял и поднял саблю И поднес ее к глазам султану. «Об одном молись ты вечно богу, -- Он сказал, дрожа и задыхаясь, --
Что нашел не на тебе, владыко Всех подлунных царств, я эту саблю: Погляди, какая это надпись? Прочитай -- тут имя Вукашина!
Вукашин -- царь сербский, мой родитель». И, сказав, заплакал храбрый Марко.
Cookies on Poetry Cove