Давно в тумане предо мной, Блестящей точкою горя, То над леском, то над горой Светился крест монастыря.
И вдруг -- обрыв! И вот -- река В тени высоких берегов Бежит, подернута слегка Отливом красных облаков.
И на откосе меловом Открылась старая стена С безглавой башней, как огнем, Закатом дня озарена.
Прохлада веет над рекой, Струясь за резвым ветерком, И тихо движется со мной Неповоротливый паром.
Вот монастырь... Следы ль осад, Пищалей, приступов к стенам, В кирпичных грудах что лежат, Поросши лесом, здесь и там?..
Лампада у ворот горит Пред полинялым образком; Монах, седой старик, сидит У кружки под двойным замком,
Сидит и смотрит, как ползут Мои лошадки по горе... «Что, отче честный, есть ли тут Что посмотреть в монастыре?»
«А посмотри! Запрету нет! Что есть -- увидишь, -- молвил он, -- Да что смотреть -- то! Сколько лет, Как монастырь уж упразднен.
Святыню вывезли... Живем Мы вот одни давненько тут С отцом Паисием и ждем, Аль нас куда переведут,
Аль здесь помрем... Я вот с ногой Изныл. Ломота извела. Лечился летось у одной Старушки: нет, не помогла!
Войди в калитку-то, смотри!» -- Мне указал на дверь старик, А сам спешил в лучах зари Еще погреться хоть бы миг.
Бедняк! Едва ль не прав был он! Смотреть не много было, нет! Кой-где следы витых колонн, Письма и позолоты след.
Все церкви в землю повросли, Кругом забиты двери их... Зато, что кудри, до земли Висели ветви ив густых...
А дом, где кельи, -- как скелет, За бледной зеленью стоит, И в острых окнах стекол нет, И грустно мрак на них глядит...
Лишь бродит вкруг голодный кот, Над ним несясь стрелы быстрей, Кружатся ласточки, вразброд Гуляет стая голубей, --
Всё тихо валится кругом... Еще пройдет немного лет, И стены продадут на слом, И старины пройдет и след...
Смотреть не много... Что ж из них, Из этих камней говорит Моей душе? И шаг мой тих, И сердце так в груди стучит?
Святыню вывезли... Но нет, Не всю!.. Нет, чувствую, живут Мольбы и слезы, столько лет От сердца лившиеся тут!
Я живо вижу, как сюда Пришел спасаться муж святой В те времена еще, когда Кругом шумел здесь бор густой
И, вековым объята сном, Вся эта дикая страна Казалась людям -- волшебством И чародействами полна.
И келью сам в горе иссек, И жил пустынным житием В той келье божий человек, На козни беса глух и нем.
И, что свеча в ночи горит, Он в этом мраке просиял, Учил народ, устроил скит, И утешал, и просвещал...
И вот -- вкруг валятся леса! И монастырь здесь восстает... Над гробом старца чудеса Пошли твориться... И растет
За храмом храм, встает стена, Встает гостиниц длинный ряд, И в погреба течет казна, И всюду труд, и всюду лад!
Идут обозы вдоль горы; Хлопочет келарь, казначей... Варят меды, творят пиры, Всечасно братья ждет гостей...
А эти гости-то князья, В Орду идущие с казной, То их княгини, их семья, В разлуке плачущие злой...
И черный люд, безвестный люд Со всей Руси идет, бредет... В грехах все каяться идут -- Да страшный гнев свой бог уймет...
Идут -- с пожарищ, с поля битв, Ища исходу хоть слезам Под чтенье сладостных молитв, Под пенье ангельское там...
И в темных маленьких церквах Душистый воск горит, как жар, Пред образами в жемчугах -- Сердец скорбящих чистый дар...
Вот едет новый караван... Полумонашеская рать... И раззолоченный рыдван... С крестами клир идет встречать.
С потухшим оком, бледен, худ, Выходит, думой обуян, Здесь панихидой кончить суд, Кровавый суд свой, царь Иван...
Ударил колокол большой -- И двери царские в алтарь Пред ним раскрылись, и, больной, Повергшись ниц, рыдает царь...
И, глядя, плачут все вокруг... Но многолетье кончил клир, И ждет царя и царских слуг В большой трапезной светлый пир...
Но царь на светлый пир нейдет. Один, он в келье заперся... Он ест лишь хлеб, он воду пьет, И весь он богу отдался...
Вот на обитель всходит сон; Один лишь царь не знает сна... Всё ходит он, всё пишет он Им побиенных имена...
Всё кровь... А тут -- покой кругом! Главу обитель вознесла, Что тихий остров на мирском Многомятежном море зла...
Принять бы схиму здесь... Лежать Живым в гробу, а над тобой Монахи будут возглашать: «Раба Ивана упокой...»
Всё суета!.. И как видна Она из гроба-то!.. А тут Что в царстве будет? Вся страна Взликует! Скажут: царь был лют!
Измена встанет! Зашумят Опять бояре, города... Найдется царский брат иль сват, Мой род зарежет... Что тогда?
И дух его, как ворон злой, По всей Руси витать пошел И ищет: где он, недруг мой? Где смута? Где гнездо крамол?
Зовет на суд он города, Живых и мертвых он зовет, И, вновь для грозного суда Готовый, мысль в душе кует, --
Кует он мысль, как бы сплотить Всю Русь в одно, что ничего Не смело в ней дышать и жить Без изволения его...
А ночь меж тем над Русью шла... И не одна душа, томясь, Теперь гадала и ждала: Что царь замыслил в этот час?..
И, чуть звонят, народ -- во храм, Вопит, как жаждущий в степи: «Когда ж, господь, конец бедам!» И клир в ответ ему: «Терпи!»
Терпи!.. И вытерпела ты, Святая Русь, что посылал Тебе господь -- все тяготы Насильств, и казней, и опал...
Тяжелый млат ковал тебя В один народ, ковал века, -- Не веришь ты, что бог любя Тебя карал, -- и тем крепка!
И вот -- теперь... «Что?» -- опросил Меня монашек у ворот. «Нет, ничего!.. я говорил!..» -- «А знатный был, молва идет,
Наш монастырь-то в старину!..» -- «А упразднен-то он зачем?» -- «Да стало братьи мало... Ну... И оскудели житием!
Уж против прежнего -- где нам! -- И вдруг, как будто спохватясь: -- Да ты по службе тут аль сам?» -- «Сам, сам!» -- «Ну, то-то, в добрый час!..»
Cookies on Poetry Cove