Мне снилось: на рынке, в народе,
Я встретился с милой моей;
Но -- как она шла боязливо,
Как бедно всё было на ней!
В лице исхудалом и бледном,
С своею ресницей густой,
Глаза только прежние были
И чудной сияли душой.
У ней на руке был ребенок;
За палец держась, поспевать
За нею другой торопился --
Румяный... как некогда мать...
И с ними пошел я, тоскливо
Потупивши в землю глаза.
В груди моей точно проснулись
Подавленных чувств голоса.
«Пойдем, -- я сказал ей, -- жить вместе;
Я нянчиться буду с тобой,
Ходить за детьми и работать,
И вновь расцветешь ты душой!»
Она подняла ко мне очи,
И очи сказали без слов,
Одной только грустью: «Уж поздно!»
И я зарыдать был готов...
И в очи смотрели ей дети,
Вдруг обняли мать горячо...
Их крик уязвил мою душу...
Вдруг слышу, меня за плечо
Хватает еврей, мой издатель:
«Победа! -- кричит. -- Торжество!
В три дня разошлось всё изданье...»
О, как же я проклял его!..