Когда в челе своих дружин Увидел крест животворящий Из царской ставки Константин И пал пред господом, молящий, --
Смутились старые вожди, Столпы языческого мира... Они, с отчаяньем в груди, Встают с одра, встают от пира,
Бегут к царю, вопят: «О царь! Ты губишь всё -- свою державу, И государство, и алтарь, И вечный Рим, и предков славу!
Пред кем ты пал? Ведь то рабы! И их ты слушаешь, владыко! И утверждаешь царств судьбы На их ты проповеди дикой!
Верь прозорливости отцов! Их распинать и жечь их надо! Не медли, царь, скорей оков! Безумна милость и пощада!»
Но не внимал им Константин, Виденьем свыше озаренный, И поднял стяг своих дружин, Крестом господним осененный.
В негодованьи цепь с орлом Трибуны с плеч своих сорвали, И шумно в груды пред царем Свое оружье побросали --
И разошлися. / Победил К Христу прибегший император! И пред распятым преклонил Свои колена триумфатор.
И повелел по городам С сынов Христа снимать оковы, И строить стал за храмом храм, И словеса читать Христовы.
Трибуны старые в домах Сидели, злобно ожидая, Как, потрясенная, во прах Падет империя родная.
Они сбирались в древний храм Со всех концов на годовщину Молиться дедовским богам, Пророча гибель Константину.
Но время шло. Их круг редел. И гасли старцы друг за другом... А над вселенной крест горел, Как солнца луч над вешним лугом.
Осталось двое только их Храня обет, друг другу данный, Они во храм богов своих Сошлися, розами венчанны.
Зарос и треснул старый храм; Кумир поверженный валялся; Из окон храма их очам Константинополь открывался:
Синел Эвксин, блестел Босфор; Вздымались куполы цветные; Там -- на вселенский шли собор Ерархи, иноки святые;
Там -- колесницы, корабли... Под твердью неба голубою Сливался благовест вдали С победной воинской трубою...
Смотрели молча старики На эту роскошь новой славы, Полны завистливой тоски, Стыдясь промолвить. «Мы не правы».
Давно уж в мире без утех Свой век они влачили оба; Давно смешна была для всех Тупая, старческая злоба...
Они глядят -- и ждет их взор: Эвксин на город не прорвется ль? Из-за морей нейдет ли мор? Кругом земля не пошатнется ль?
Глядят, не встанет ли кумир... Но олимпиец, грудью в прахе, Лежит недвижим, нем и сир, Как труп пред палачом на плахе.
Проклятья самые мертвы У них в устах... лишь льются слезы, И старцы с дряхлой головы Снимают молча плющ и розы...
Ушли... Распятие в пути На перекрестке их встречает... Но нет! не поняли они, Что божий сын и их прощает.
Cookies on Poetry Cove