Богат наш край дарами горных недр, Закамским серебром и золотом Алтая: Вдоль ребр его порос сибирский темный кедр, И брызжет влага голубая;
Покинув страны тундр, родные озера́, Гранит Финляндии блестит, во град сложенный, И, творческим резцом преображенный, Стал грозным сторожем под образом Петра.
Леса, пробуждены державною секирой, В пловучих городах летают по морям; Внимают воды рек ликующим пловцам; Оделись пажити цветущею порфирой;
Вкруг скал таврических богатый виноград Блистает в гроздиях златопрозрачным соком; Долины Грузии цветут под топот стад; В даль синюю морей глядят строптивым оком
Средь флагов пристани и ждут к себе судов; Есть много ратников и огнеметной меди... Но слава нам дана не блеском городов, Не громкой пышностью прадедовских наследий,
А славой двух прославленных гробов. Один среди степей. Вкруг вихри завывают; Волнуяся, ковыль выводит песнь над ним, И грозные орлы, шумя, над ним витают
И кости стерегут под небом степовым. Померкла там звезда младого Скандинава, И пепл ее сокрыт под грудою костей. Тот гроб -- нагая степь; в гробу почила слава;
Носилки бранные -- надгробный мавзолей. Другой... над ним трофей воздвигся знаменитый: Под сенью дряхлых стен московского Кремля Другая слава спит, другое солнце скрыто...
Гиганта погребла московская земля! Взманив к себе на грудь увенчанного змия, В объятиях его замучила Россия, И гробом стала. Там, над гробом сим святым,
Не волны ковыля, не клики вольной птицы, -- Твердыни и сады ликующей столицы И пение молитв, кадила сладкий дым. Вот два сокровища народной Немезиды,
Трофеи славные мужающей земли! Познавши крепость мышц и доблести свои И кровью искупив границ своих обиды, На памятники те мы твердо оперлись;
В обломках сих гробов мы славой упились; Сорвав с двух падших звезд лучи их золотые, Их свили над главой блистательным венцом И гордо высились... Почти ж гроба святые,
Не оскорби ни речью, ни стихом Залогов гордости полунощного трона -- Носилки Карловы, венец Наполеона!
Cookies on Poetry Cove