Здорово, друг!.. Что ты так мрачен? Меж тем ты юн и в цвете сил... Ужели мир души утрачен? А я давно тебя следил,
Тебя встречая, улыбался, Умильно на тебя глядел, -- Но ты понять меня боялся Или, быть может, не хотел...
Да, мне лицо твое не чуждо. Тебя я видел... но когда -- Не помню. Я беса Фауста так всегда
Воображал. И бесом я у Фауста был; Другим иначе я служил; С людьми в пустыню шел спасаться;
В Ерусалим Готфреда рать Водил неверных поражать; Еще же прежде... Я был и буду друг людей.
Я жил с отшельником в пустыне, Ел желуди, не спал ночей, Мы с ним пороки поражали И вместе тело бичевали,
И, в избавленье от грехов, Я жег живых еретиков. С ученым жил я в бедной келье; В Амальфи роясь, весь в пыли,
Едва не плакал от веселья, Когда пандекты мы нашли; Я комментировал всю древность, Всё разрывал, всё изучал,
И до того я простирал В душе классическую ревность, Что не считал я за грехи Свои латинские стихи...
Кто я таков -- когда узнаешь, Меня полюбишь, приласкаешь; Меня как хочешь назови: Я простодушен, изворотлив,
Мот, скряга, пышен и расчетлив. В век романтической любви Я пел романсы трубадуром, Вздыхал... Потом пришла пора,
Среди версальского двора Явившись сахарным амуром, Я в будуарах герцогинь Ловил их взор, улыбку, ласки, --
Там пародировал я сказки Про гомерических богинь. Вокруг меня всегда роились Толпы поклонников моих, --
Они все вдоволь насладились, И, верь, я не обидел их: Мои отшельники -- святые! Мои ученые нашли
Закон движения земли, Нашли у древних запятые; Мои питомцы удалые Колумб, де Гама, Кук, Ченслор
Миры за бездной отыскали; Мои вздыхатели вздыхали И были счастливы: любовь Моих версальских пастушков
Маркизы щедро награждали... Явился к Фаусту бесом я -- Но сам ведь кинулся он к бесу, Он стал допытывать меня --
С загадок сдернул я завесу, И от меня он всё узнал, Что после горько проклинал. Итак, ты видишь, человека
Всегда, везде был другом я. Я назову тебе себя, Когда угодно, духом века: Я тот могучий чародей,
Который мыслью вашей правит, Возносит вас, честит и славит И служит целью в жизни сей. Дух века?.. Что ж ты мне предложишь?..
Давно я голову ломал, Но всё тебя не угадал. Я знаю, ты себя тревожишь Несвоевременной мечтой!
Что было раз, того в другой Ты возвратить никак не можешь. На мир ты дельно погляди И хладнокровно рассуди:
Всё, до чего дошли науки, То всё теперь дано вам в руки; Искусство нынче не ново -- Не подивишь уж никого!
Притом статуи и картины Теперь выводятся в гостиной, Зачем им праздно там висеть? Теперь совсем иное чувство
В нас услаждать должно искусство -- Нам мягко надобно сидеть... О, не кощунствуй над святыней! Не станет муза вам рабыней!
Немногих избранных синклит Зародыш творчества растит, Руководимый к высшим целям... В вас нет души... Вы хладный труп,
Не Пантеон вам надо -- клуб, И Гамбс вам будет Рафаэлем! Не горячись. Дай кончить мне. Притом пойми: кто может в море
Идти наперекор волне?.. Итак, вам незачем гоняться; Вам стоит только наслаждаться Тем, что вам создали века.
Открытий жажда устремляла К опасным странствиям, бывало. Теперь опасность далека: Прорыты на реках пороги,
Вас паровоз и пароход Повсюду дешево везет; В горах проведены дороги, Висят над безднами мосты...
Хоть тем у ваших путешествий И отняты все красоты Внезапных, странных происшествий, Но уж зато вернетесь вы
Не своротивши головы И сыты: скверного трактира Теперь почти нигде уж нет... Блажен, кто мог увидеть свет!
Тот не вполне знал прелесть мира, Кто на Неаполь не глядел С высот, в часы вечерней тени; Не знает тот, что может гений,
Кто мрамор Фидия не зрел; Тот жил еще полудушою, Кто посреди твоих могил С тобой, о Рим, не говорил!
Всё это правда, и ценою Мы купим всё не дорогою. А как, скажи-ка? Мы всё уладим, обещаю.
Но ты не слушаешь... О, знаю, Что в глубине твоей души... Так ты до дел чужих охотник? Твоя Мария...
Как мне не знать: я первый сплётник И ex officio. Ее Я видел... Как она прекрасна! Как небо южное, темны
Ее глаза -- и смотрят ясно, А как они оттенены Ресницей длинной!.. А ланиты?.. Лучистый блеск разлит вкруг них,
С румянцем нежным чудно слитый... А косы?.. Перед кем-то их Она, о пышная сирена, Распустит, черные как смоль,
Чуть не по самые колена... О Демон, замолчи! А ты бы шелк их благовонный Мог, вынув гребень, рассыпать
И то вакханкой, то мадонной Свою красотку убирать... О, нет, не мучь меня напрасно... Да, я ее боготворил,
Но обладания желаньем В своих мечтах не оскорбил. Любовь я мерил лишь страданьем И безнадежною тоской!
Да, тут тебе расчет плохой. Отец ведь из моих клиентов -- Ее без выгод не продаст: Как капитал, он для процентов
Жидовских в рост ее отдаст. Ведь женщин этаких нет боле: Какая гибкая душа, То с слабой, то с могучей волей...
Нельзя отдать без барыша! Оставь, оставь мой сон чудесный! Пусть тихо спит моя любовь, Пусть явится она мне вновь
Как призрак чистый, гость небесный! Но к цели можно бы прийти. Мы в честь войдем, богатства скопим: На то есть разные пути...
И что за совесть у него! И что за слово? Для чего Употреблять всегда его? Одно понятие пустое...
Понятье можно ль запятнать? Да кто поруку может дать, Что есть понятие такое! Всем благам есть один итог:
Набитый туго кошелек, Сей ключ под все подходит двери; Вес, слава, честность, прямота, Великодушье, красота,
Честь, ум -- или, по крайней мере, Названье «умный человек» -- Всё купишь золотом в наш век... Когда б на острове Марию
Ты видел с берега, ты к ней Поплыл ли бы среди зыбей Через неверную стихию, Рискуя -- или досягнуть,
Иль, захлебнувшись, утонуть? В нас сердце часто то решает, Что не решим мы головой. Но если голова узнает,
Что, не кидаясь в омут... Давай мне золота... Вот мужа речь! Умно и смело! Но ведь ты знаешь, никогда
Его не будет без труда, Так выслушать имей терпенье Теперь мое нравоученье. Всегда, во-первых, в людях ты
Кажись героем правоты: Где горд, где низок; ум и глупость, Иль даже от природы тупость, Показывай; здесь -- ни гугу!
А там дай волю языку -- Льсти дуракам. А если встретишь (Рыбак ведь виден рыбаку), В ком цель такую же заметишь, --
Спеши опутать, сбить, связать, Нельзя -- то тотчас приласкать: В порядке, мной теперь открытом, Всё общим держится кредитом.
Друзья уж вынесут. Дадут Тебе творить народу суд -- Вот тут-то знай стезю лукавых: Тогда умей своей рукой
Закон то усыпить порой, То пробудить. Громя неправых, Неправду в тишине твори; Придет ли мор -- толпе радея,
Свои амбары отвори: Одной рукой златницы сея, Другой сторицею бери... Умей загадочным казаться,
Открыто общим злом терзаться, С слезой в очах, нахмуря лоб, Чтоб подозренья успокоить, Толкуй, как пылкий филантроп,
Что бедных надобно пристроить! Тогда всему ты властелин! Я приведу мильон примеров Счастливцев всяких величин,
Больших и маленьких размеров. И я -- я слушаю тебя! Сношу твое я хладнокровье! Прочь, прочь!
Могла бы быть! Не нравятся мои условья, Но из контракта своего Не уступлю я ничего!..
Мне душу надо молодую, Чтоб под дыханием моим В ней доблесть таяла, как дым... За то я золото дарую --
А ты так чванишься, чудак! И ты зовешься духом века!.. Я прежде действовал не так: Мной говорил Платон, Сенека,
Мной вдохновлен был Аристид... И он, дух века, мне твердит, Чтоб всё, что в мире есть святого, Всё -- душу, совесть, мысль и слово,
Мой образ божий -- я разбил И, лишь корыстью распаленный, Союз позорный заключил С толпой мерзавцев развращенной!..
О том ли говорил мне ты, О голос матери-природы, Питая пыл моей мечты Величьем славы и свободы?..
Я голос сердца своего Чтил гласом бога самого; Любовь, и гордость, и отвага, И независимость ума --
Моей души прямые блага... Прочь, ядовитая чума! Меня ты гонишь, но не бойся. Я не сержусь.
С тебя я глаза не спущу И скоро снова навещу. Прочь, адский дух!..
Cookies on Poetry Cove