Здорово, добрый друг! здорово, консул новый! Я знаю, -- в пурпуре, и с консульским жезлом, И в сонме ликторов, покинул ты свой дом И в храм Юпитера течешь теперь, готовый
Пролить пред алтарем дымящуюся кровь... Уверен, что купил народную любовь, Взираешь ты, как чернь бросается толпами На жареных быков с злачеными рогами...
Но если вдруг тебе твой раб письмо вручит, Начертанное здесь изгнанника рукою, -- Как встретишь ты его? Чем взор твой заблестит? Кивнешь ли вестнику приветно головою
Иль кинешь гневный взор дрожащему рабу? Что б ни было! ты всё стоишь передо мною Как прежний добрый друг... и я кляну судьбу, Стократ ее кляну, что разлучен с тобою,
Что нет на торжестве твоем моих даров; Что мне не суждено с сверкающим фалерном Подняться со скамьи и голосом неверным -- От чувства полноты -- прочесть тебе стихов!
Увы! мне самый стих латинский изменяет! Уж мысль моя двойной одеждой щеголяет... Уже Авзонии блестящие цветы Бледнеют предо мной, а мирная долина,
Пустынные брега шумящего Эвксина Да быта скифского суровые черты Мне кажутся венцом высокой красоты!.. А песни дикарей!.. Меж скифов, в их пустыне,
Я сам стал полускиф. Поверишь ли, я ныне Их диким языком владею как своим! Я приучил его к себе, как зверя. Им Я властвую: в ярмо он выю преклоняет,
Я правлю, и на Пинд как вихорь он взлетает... Пойми меня, мой друг! пойми, мой грубый стих Не втуне уж звучит среди пустынь нагих, А принят, повторен и понят человеком!
И скифы дикие, подобно древним грекам, С улыбкою зовут меня своим певцом! Поэму я сложил их варварским стихом; Для них впервые я воспел величье Рима
И всё, с чем мысль моя вовек неразлучима... О дивном Августе звучала песнь моя... Я пел Германика, им Друза славил я; Я пел, как, победив батавов и тевтонов,
Они вступали в Рим, и пленные цари, Окованные, шли средь римских легионов, И сыпались цветы, дымились алтари, И Август их встречал, подобный полубогу,
И слезы лил тайком на праздничную тогу... Еще не кончил я, а эти дикари Сверкали взорами, колчаны потрясали И, изумленные, в восторге повторяли:
«Ты славишь Августа -- зачем же ты не с ним?» То скифы говорят, -- а вот семь лет уж ныне, Как, всеми позабыт, томлюся я в пустыне...
Cookies on Poetry Cove