Критик твой достопочтенный Мне напомнил эпизод В жизни Гёте: современный, Право, скажешь, анекдот!
Видишь, в Риме, в дни былые, На закате тех времен, Где Рафаэль во святые Был едва не возведен, --
В Риме Гёте, Винкельмана Появилась в мастерских Мариэтта из Альбано, Как модель... да из каких!
Имя этой Мариэтты Огласилось при дворах; За мадонн ее портреты Почиталися в церквах;
А в стихах ее равняли И к богиням, и к святым, Даже папе представляли... Вдруг граф N приехал в Рим.
«Покажите Мариэтту!» -- Первым делом. Граф -- знаток, Автор сам, известный свету Меценат, археолог...
Он на Гёте попадает... И что дальше было там, Пусть уж Гёте продолжает И досказывает сам:
«Подмигнул я ветурину, И помчались, граф и я (То есть Гёте), к Авентину. Это пассия моя --
Авентин!.. Когда печален Иль рассержен чем -- туда! Почерпнуть в тиши развалин Сил для мысли и труда...
А уж виды -- вековечный Чуть сквозит в тумане Рим Панорамой бесконечной К Апеннинам голубым!..
«Стой!.. ворота!..» Муж встречает: «Здесь, signori, здесь!..» Добряк! Ласков ты -- душа в нем тает, Но -- за нож, коль что не так!
Дом -- в руине как-то слажен Из заделанных аркад. По стенам висит из скважин Плющ; у входа -- виноград.
Под навесом (день был жаркой) -- Вол у яслей и осел. Входим в дверь: под смелой аркой, Вполовину вросшей в пол,
И сама... Дитя качает. Полусумрак... Тишина... Всё заботы след являет... Увидала нас она
И, привстав над колыбелью, Пальчик к губкам -- «не будить!» -- Знак нам делает... Моделью Для Рафаэля б ей быть!..
Этот на пол луч упавший Чрез открытое крыльцо, Отраженьем осиявший Оживленное лицо...
Переход от беспокойства В ней к уверенности в нас -- Лиц уже такого свойства, Что далеки от проказ...
Я -- чуть слышно: «Queĺ signore -- Только в Рим -- и уж сюда!..» Улыбнулась: «É pittore? И мадонну пишет...»
Боже мой! как просто! мило! Красота... Да суть не в том! Вифлеемское тут было, Что-то райское кругом!
Может быть, недоставало Только ангелов одних... А, быть может, вкруг стояло, Нам незримых, много их!..
Человек двора и света, Граф приветлив очень был, Но серьезен, и лорнета От нее не отводил...
Распростились. С нетерпеньем Жду -- что он? -- почти в тоске... Он же вдруг -- да с озлобленьем: «Три веснушки на виске!»
Я -- ну просто как в тумане Очутился, оскорблен, Павши духом... / В Ватикане После, вижу, ходит он.
Поглядит -- и в каталоге Отмечает, мысля вслух: «Торс короток! -- Жидки ноги!» (Аполлон-то!..) -- «Профиль сух!..»
И, дивясь его сужденьям, Почитателей кружок Повторяет с умиленьем: «Вот так критик! Вот знаток!»
«Мариэтта, спи спокойно! -- Я подумал про себя. -- Боги Греции достойно Отомстят уж за тебя!
Иногда ведь шутку злую Аполлон сшутить любил: Он Мидасу-то какую Неприятность учинил!»
Cookies on Poetry Cove