Всё утро в поисках, в пещерах, под землей, В гробницах, в цирках!.. Ну, пусть труд свершают свой Сопутники мои -- этрурский антикварий И немец, кропотун в разборе всякой стари!
Довольствуюся я, как славянин прямой, Идеей общею в науке Винкельмана. Какое дело мне до точности годов, До верности имен! Голодный, я готов
Хоть к черту отослать Металла и Траяна... И жар невыносим! Вся выжжена земля! Зеленых ящериц пугливая семья Под листья прячется, шумя плющом руины;
Далекий горизонт в серебряной пыли... А! вот под аркою старинною в тени Домишко, слепленный из тростника и глины! Прощайте! Ну, мой конь! вот берег! берег! в путь!
Ведь в этой хижине живет какой-нибудь Потомок Ромула, Помпея иль Нерона! Стучусь: «Э-ге! кто там! Signor padron! padrona!..» О Рим, о чудный край! Всё кажется здесь сном!
Передо мной стоит, с широкими косами, Хозяйка стройная, с блестящими очами, Со смугло-палевым классическим лицом И южной грацией движений и улыбок...
А как роскошный стан изваян! как он гибок!.. Я с жадностью следил, как ставила она Передо мною сыр с фиаскою вина... «Вы замужем?» -- «Мой муж уехал в город». -- «Долго
Пробудет?» -- «Дня два, три...» Тут говорил я ей О мнимой святости супружеского долга, Что вообще любить не надобно мужей, А сердцу выбор дать. Она сперва молчала
Иль с миной набожной серьезно отвечала: «Так бог велит». Потом, вдруг пальчик свой прижав К устам и глазками на угол указав, Шепнула: «Завтра». Я взглянул на угол темный
И вижу, капюшон спустивши, тихо, скромно, Храня смирения и умиленья вид, Молитву набожно свершает иезуит.
Cookies on Poetry Cove