Джузеппе стар и дряхл; на площадях лежит
С утра до вечера, читает вслух каноны
И молит помощи он именем Мадонны;
И в тридцать лет себе, как то молва гласит,
Два дома выстроил, и третий кончит скоро,
Женил двух сыновей, и внучек любит страх.
На пышной лестнице старинного собора,
Красиво развалясь на мраморных плитах,
Картинно голову прикрыв лохмотьем старым,
Казалось, он заснул... А тут, в его ногах,
Сидела девочка. Под этим жгучим жаром --
С открытой шеею, с открытой головой,
С обрывком на плечах какой-то ткани грубой, --
Но -- волосы, глаза -- и точно перлы зубы --
И взгляд, поднявшийся на нас как бы с мольбой:
«Его не разбудить». / Худые ноги, руки --
Мурильо!.. Но старик Джузеппе не дремал:
Во всем величии отчаянья и муки
Он вдруг приподнялся и глухо простонал:
«Я три дня голодал»... Ресницы опустила
Невольно девочка -- и точно охватила
Ее внезапная и жгучая тоска...
Она вся вспыхнула и что-то нам хотела,
Казалося, сказать -- но говорить не смела
И -- быстро спряталась в лохмотья старика...