Два дня у нас шел пир горой, два дня была попойка,
На третий, поздно к вечеру, вина в мехах не стало;
Достать еще вина меня послали капитаны;
Пошел я в незнакомый путь -- дорогой заплутался,
Шел дикими тропинками, шел узкими путями;
И узкий путь привел меня к пустынной старой церкви.
Вкруг церкви было кладбище -- всё плиты гробовые;
Одна плита пониже всех -- от всех была в сторонке;
И я не разглядел ее, ногой прошел по камню.
И слышу будто стон глухой и голос из могилы.
«О чем, -- спросил я, -- ты вопишь, о чем, могила, стонешь?
Земля ли тяжела тебе иль давит черный камень?»
-- «Нет, мне не тяжела земля, не давит черный камень,
А стыдно мне, и больно мне, и горько несказанно,
Что ходишь надо мною ты, меня ногою топчешь!..
Аль не был тоже молод я? аль не был паликаром?
При месяце не хаживал пустынными тропами?
И с зорями росистыми не радовался миру?..»