Аскет! ты некогда в пустыне,
Перед величьем божества,
Изрек, восторженный, и ныне
Еще не смолкшие слова:
«Жизнь эта -- сон и сновиденье,
Мираж среди нагих песков;
Лишь в смерти -- полное забвенье
Всей этой лжи, успокоенье,
Сон в лоне бога -- и без снов».
Ты прав, мудрец: всё в мире тленье,
Всё в людях ложь... Но что-нибудь
Да есть же в нас, что жаждет света,
Чему вся ложь противна эта,
Что рвется в Вечность проглянуть...
На все моленья без ответа,
Я знаю, Время мимо нас
Несет событья, поколенья,
Подымет нас в своем стремленье
И в бездну бросит тот же час;
Я -- жертва вплоть и до могилы
Всей этой бешеной игры, --
Ничто пред Разумом и Силой,
В пространство бросившей миры,--
Но говорит мне тайный голос,
Что не вотще душа моя
Здесь и любила, и боролась:
В ней есть свое живое я!
И жизнь -- не сон, не сновиденье,
Нет! -- это пламенник святой,
Мне озаривший на мгновенье
Мир и небесный, и земной,
И смерть -- не миг уничтоженья
Во мне того живого я,
А новый шаг и восхожденье
Всё к высшим сферам бытия!