Был чудный век, но век сей золотым
Не нарекли потомки в ослепленьи,
Хотя ему хвалы и славы дым
Они кадят в немом благоговеньи,
Хотя и их сиянием своим
Объемлет он, как ангел вдохновенья.
В тот век, в его горниле закален,
Был новый мир из пепла возрожден.
Тот чудный век не Греции блаженной
Ниспослан был Юпитером с небес:
Он воссиял в стране, загроможденной
Цепями гор; в стране, где вьется лес
Средь блат и тундр; в той храмине священной,
Где льды горят, как в храмине чудес,
При зареве и пламенном блистаньи
На севере кровавого сиянья.
Не пастырем скитался человек:
Он злато нив в степях разлил волнами;
Не бедный челн скользил по лону рек:
Котлом моря вскипали под судами,
И Беринга могучий руль рассек
Льдяную грань между двумя мирами,
И царство вдруг восстало, дрогнул враг,
И загулял в морях наш белый флаг.
В тени дубов коломенских, смиренно
Возрос небес помазанник младой.
Там изучал, в тиши уединенной,
Все язвы он страны своей родной,
И, прадедов ошибкой наученный,
Он скиптр приял, как бога жезл святой,
Небес мечом перепоясал чресла,
Воззвал... и Русь из бездны тьмы воскресла!
И сам венец он слил ей на главу;
Сардамский млат скрепил ее основы
И выковал ей меч и булаву;
Петра топор громовый сбил оковы
С широких врат в Европу; а в Неву
Приял гостей младенец -- город новый...
Был чудный век, но золотым сей век
Потомков глас в смущеньи не нарек.