В столице Медичи счастливой Справлялся странный карнавал. Все в белом, с ветвию оливы, Шли девы, юноши; бежал
Народ за ними; из собора, Под звук торжественного хора, Распятье иноки несли И стройно со свечами шли.
Усыпан путь их был цветами, Ковры висели из окон, И воздух был колоколами До гор далеких потрясен.
Они на площадь направлялись, Туда ж по улицам другим, Пестрея, маски собирались С обычным говором своим:
Паяц, и, с лавкой разных склянок, На колеснице шарлатан, И гранд, и дьявол, и султан, И Вакх со свитою вакханок.
Но, будто волны в берегах, Вдруг останавливались маски И прекращались смех и пляски: На площади, на трех кострах,
Монахи складывали в груды Всё то, что тешит резвый свет Приманкой неги и сует. Тут были жемчуг, изумруды,
Великолепные сосуды, И кучи бархатов, парчей, И карт игральных, и костей, И сладострастные картины,
И бюсты фавнов и сирен, Литавры, арфы, мандолины, И ноты страстных кантилен, И кучи масок и корсетов,
Румяна, мыла и духи, И эротических поэтов Соблазна полные стихи... Над этой грудою стояло,
Верхом на маленьком коньке, Изображенье карнавала -- Паяц в дурацком колпаке. Сюда процессия вступила.
На помост встал монах седой, И чудно солнцем озарило Его фигуру над толпой. Он крест держал, главу склоняя
И указуя в небеса... В глубоких впадинах сверкая, Его светилися глаза; Народ внимал ему угрюмо
И рвал бесовские костюмы, И, маски сбросивши тайком, Рыдали женщины кругом. Монах учил, как древле жили
Общины первых христиан. «А вы, -- сказал, -- вы воскресили Разбитый ими истукан! Забыли в шуме сатурналий
Молчанье строгое постов! Святую Библию отцов На мудрость века променяли; Пустынной манне предпочли
Пиры египетской земли! До знаний жадны, верой скупы, Понять вы тщитесь бытие, Анатомируете трупы --
А сердце знаете ль свое?.. О матерь божия! тебя ли, Мое прибежище в печали, В чертах блудницы вижу я!
С блудниц художник маловерный Чертит, исполнен всякой скверны, И выдает вам за тебя!.. Разврат повсюду лицемерный!
Вас тешит пестрый маскарад -- Бес ходит возле каждой маски И в сердце вам вливает яд. В вине, в науке, в женской ласке
Вам сети ставит хитрый ад, И, как бессмысленные дети, Вы слепо падаете в сети!.. Пора! Зову я вас на брань.
Из-за трапезы каждый встань, Где бес пирует! Бросьте яству! Спешите! Пастырю во длань Веду вернувшуюся паству!
Здесь искупление грехам! Проклятье играм и костям! Проклятье льстивым чарам ада! Проклятье мудрости людской,
В которой овцы божья стада Теряют веру и покой! Господь, услышь мои моленья: В сей день великий искупленья
Свои нам молнии пошли И разрази тельца златого! Во имя чистое Христово Весь дом греха испепели!»
Умолк -- и факелом зажженным Взмахнул над праздничным костром; Раздался пушек страшный гром; Сливаясь с колокольным звоном,
Те Deum грянул мрачный хор; Столбом встал огненный костер. Толпы народа оробели, Молились, набожно глядели,
Святого ужаса полны, Как грозно пирамидой жаркой Трещали, вспыхивали ярко Изобретенья Сатаны
И как фигура карнавала -- Его колпак и детский конь -- Качалась, тлела, обгорала И с шумом рухнула в огонь.
Прошли года. Монах крутой, Как гений смерти, воцарился В столице шумной и живой -- И город весь преобразился.
Облекся трауром народ, Везде вериги, власяница, Постом измученные лица, Молебны, звон да крестный ход.
Монах как будто львиной лапой Толпу угрюмую сжимал, И дерзко ссорился он с папой, В безверьи папу уличал...
Но с папой спорить было рано: Неравен был строптивый спор, И глав венчанных Ватикана Еще могуч был приговор...
И вот опять костер багровый На той же площади пылал; Палач у виселицы новой Спокойно жертвы новой ждал,
И грозный папский трибунал Стоял на помосте высоком. На казнь монахов привели. Они, в молчании глубоком,
На смерть, как мученики, шли. Один из них был тот же самый, К кому народ стекался в храмы, Кто отворял свои уста
Лишь с чистым именем Христа; Христом был дух его напитан, И за него на казнь он шел; Христа же именем прочитан
Монаху смертный протокол, И то же имя повторяла Толпа, смотря со всех сторон, Как рухнул с виселицы он,
И пламя вмиг его объяло, И, задыхаясь, произнес Он в самом пламени: «Христос!» Христос, Христос, -- но, умирая
И по следам твоим ступая, Твой подвиг сердцем возлюбя, Христос! он понял ли тебя? О нет! Скорбящих утешая,
Ты чистых радостей не гнал И, Магдалину возрождая, Детей на жизнь благословлял! И человек, в твоем ученье
Познав себя, в твоих словах С любовью видит откровенье, Чем может быть он свят и благ... Своею кровью жизни слово
Ты освятил, -- и возросло Оно могуче и светло; Доминиканца ж лик суровый Был чужд любви -- и сам он пал
Бесплодной жертвою...... ...............
Cookies on Poetry Cove