Виденье было мне: внезапно небо Разверзлося, и глас, трубе подобный, Подобный шуму многих вод падущих, Мне рек: взойди сюда и виждь, что будет.
И я узрел -- престол. На нем Седящий Сиял, как аспид-камень или сардис. И радугой смарагдовой престол Был окружен, и двадесять четыре
Вокруг него других престола было, И двадесять четыре восседало На оных старца, в белых одеяньях И со златыми на главах венцами.
И от престола исходили громы, И молнии, и гласы, и горели Семь огненных светильников пред ним. И пред престолом было словно море
Стеклянное, и вкруг него четыре Животных, испещренные очами. И первое подобно было льву, Тельцу -- другое, третье же имело
Лик человеческий, а остальное -- Летящего орла имело вид. И по шести они имели крыл, И день и ночь взывали: «Свят, свят, свят
Господь бог вседержитель ныне, присно И во́веки веков». Когда ж взывали -- С своих престолов поднимались старцы, И поклонялися, и полагали
Свои венцы перед большим престолом, И говорили: «Ты еси достоин, Господь, прияти славу, честь и силу, Бо сотворил ты всё и всё содержишь,
И волею твоей всё существует». И видел я: Седящий держит книгу, И книга та исписана снаружи И извнутри. И семь на ней печатей.
И громким гласом ангел вопросил: «Кто оную открыть достоин книгу И сняти с оной седмь ее печатей?» И никого достойных не явилось
Ни на земле, ни на небе, и плакал Я, что достойных нет ее открыть. Тогда один из старцев мне сказал: «Не плачь: се лев, исшедший из колена
Иудина и корени Давида, Что победил, -- Он разогнути книгу И сняти седмь ее печатей может». И я взглянул -- и видел: меж престола
И четырех животных и средь старцев Стоит как бы закланный агнец, седмь Рогов и седмь имеющий очес. Он, подошед, взял книгу из десницы
Седящего -- и пали перед агнцем Животные и старцы, каждый гусли Держащие и золотые чаши, Из коих фимиам курился (а то были
Святых мольбы). И новую они Воспели песнь: «Достоин взять ты книгу И снять с нее печати: был заклан И искупил своей нас кровью, всех,
Из всякого колена и народа, И племени, и языка, и стали Мы господу иереи и цари, И на земле тобою воцаримся».
И видел я, и слышал голос многих Окрест престола ангелов, животных И старцев (их число же бысть тьмы тем), И возглашали все: «Достоин агнец
Закланный честь приять, премудрость, силу, Богатство, славу и благословенье!» И всякое создание на небе И на земле, и под землей, и в море,
Вся сущая в них говорили: «Слава, И честь, и крепость, и благословенье От всех тебе, Седящий на престоле, И агнцу ныне, присно и вовеки!»
И изрекли животные: «Аминь», И двадесять четыре старца пали И поклонились сущему вовеки. И видел я, что первую печать
Снял агнец, -- и одно из четырех Животных мне сказало громким гласом: «Иди и виждь». И видел я: конь бел. На оном всадник держит лук, и дан
Ему венец, и шел как победитель, Чтоб побеждать. Второе мне животное сказало: «Иди и виждь». И видел я: конь рыж.
На оном всадник послан был, чтоб мир С земли унесть, -- да убиют друг друга. И дан ему большой был меч. Он снял печать, и третье мне сказало
Животное: «Иди и виждь». И -- се: Конь вороной. Держал мерило всадник. И слышал я среди животных голос: «Хеникс пшеницы за денарий. Три
Хеникса ячменя -- денарий тоже. Елея ж и вина не повреждай». Четвертую печать он снял, и мне Четвертое животное сказало:
«Иди и виждь». И я взглянул: конь бледен. На оном всадник -- Смерть. И целый ад За нею шел. Ей власть была дана Над четвертью земли, чтоб умерщвлять
Людей мечом, и голодом, и мором, И всякими зверьми земными. Он пятую печать, и я увидел Под алтарем за слово божье души
Побитых, возопившие: «Доколе, Святый владыко истинный, не судишь За нашу кровь живущих на земле!» И белые даны им были ризы,
И сказано, да почиют, покуда Сотрудники и братья их не примут Такую ж смерть и тем число пополнят. Шестую снял печать он, и я видел:
Восколебалася земля. И солнце, Что вретище, потускло. И луна Кровавой стала. Звезды с небеси Посыпались, как сорванные ветром
Незрелые плоды со смоковницы, И небо скрылось, свившися, как свиток, С великим шумом. Всякая гора И остров сдвинулися с мест своих,
И все цари земные и вельможи, Богатые и бедные, рабы И вольные -- укрылися в пещеры И слезно говорят горам и камням:
«Рассыпьтеся на нас вы, горы! Скройте Нас от лица Седящего на троне И гнева агнца! Се грядет день страшный, День гнева и суда! Кто устоит!»
И четырех я ангелов узрел, На четырех концах земли стоящих И держащих земных четыре ветра, И власть имевших оными ветрами
Морскую хлябь и сушу истязать. И пятый ангел от страны восточной Восшел и кликнул им: «Не повреждайте Ни древ, ни трав, ни моря, ни земли,
Доколь мы на чело рабов господних Печати не положим!..» И число Запечатленных слышал я: сто сорок Четыре тысячи от всех колен
Израиля; и сверх того несчетно Людей из всех племен земных стояло Перед престолом и пред агнцем, в белых Одеждах, с ветвями от пальм в руках.
И восклицали все: «Хвала тебе, Седящий на престоле! Слава агнцу, Бо чрез него имеем мы спасенье!» И ангелы, которые стояли
Вокруг престола, старцев и животных, На лица пали, поклонись престолу Господнему, и изрекли: «Аминь! Благословение, и честь, и слава,
Благодаренье, сила и премудрость, И крепость богу нашему вовеки». И обратясь ко мне, един из старцев Спросил: «Кто эти в белых одеяньях,
Откуда изошли?» Я отвечал: «Тебе знать, господине!» И сказал он: «Сии прешли через велики скорби; И одеяния свои омыли
И убелили честной кровью агнца; Чрез то стоят перед престолом божьим И служат день и ночь ему во храме; И он собой их как шатром покроет;
И уж они не взалчут и не взжаждут; Не попалит уж их ни зной, ни солнце, Бо агнец их пасти бездремно будет, И на источник вод живых водить,
И всякую слезу сотрет с очей их». Седьмую агнец разломил печать -- И сделалось безмолвие на небе Как бы на полчаса. И видел я:
Семь ангелов стоят перед престолом, И им дано семь труб. И кроме их У алтаря еще, с златым кадилом, Был ангел. Оному дан фимиам,
Чтобы его с молитвами святых Он возложил на жертвенник господень. И дым восшел от жертвенника к богу. Он взял потом кадило, и наполнил
Огнем от алтаря, и опрокинул -- И в воздухе раздались гласы, громы, И молнии взвились, и потряслась От них земля; семь ангелов же, трубы
Поднявши, приготовились трубить. И первый ангел вострубил -- и долу Пал град и пламя, смешанные с кровью, -- И третья часть земли и древ от них,
И вся трава зеленая -- сгорели. И вострубил второй: как бы гора, Огнем горящая, низверглась в море -- И моря третья часть вдруг стала кровью,
И третья часть созданий, в нем живущих, И третья часть судов на нем -- погибли. И третий ангел вострубил -- и пала Звезда, свече подобная, на землю,
На третью часть источников и рек -- «Полынь» звезде сей имя, -- и полынью Их воды потекли, и умирали Все пившие от сих прогорклых вод.
И вострубил потом четвертый ангел: И третья часть луны, и звезд и солнца Затмилась, и от дня и ночи свету Убавилось на треть. И видел я:
По небу ангел полетел, взывая К земле: «О горе, горе, горе всем От остальных трех трубных голосов Трех ангелов, имеющих трубить».
И пятый вострубил. И видел я: Упала с неба на землю звезда. Ей дан был ключ, чтоб кладезь бездны вскрыть, -- И вскрылся кладезь бездны, и исшел
Из оной дым, как из печи, и солнце И небеса от оного потускли. И выпала с тем дымом саранча, И сказано ей было: не вредить
Ни трав, ни древ, ни злаков, -- но людей, Печатью бога не запечатленных, Язвить и жалить, аки скорпионы, И мучить их пять месяцев, но токмо
Не убивать. И взжаждут смерти люди, Пойдут искать ее -- и не найдут... Та ж саранча подобна с виду ко́ням, На битву снаряженным. Голова
Как бы с златым венцом. Лицо ж ее -- Как человеческие лица. Зубы Подобны львиным. Косы как у женщин. На теле словно как стальные брони,
А шум от крыл -- как стук от колесниц, На брань везомых множеством коней; Хвосты же, как у скорпионов, с жалом. И, яко царь, ее вел ангел бездны,
Зовомый по-еврейски Аввадон, По-гречески ж Аполлион (губитель). Се первое минуло горе. Вслед За ним грядут еще два новых, горших.
Шестой господень ангел вострубил. И я услышал громкий глас из рога, Единого из четырех рогов, Которыми снабжен алтарь был божий.
Он ангелу трубившему изрек: «Четыре ангела стоят и ждут, Окованные, при реке Евфрате: Сними с них узы». И разбил он узы.
И -- ждавшие сего часа, и дня, И месяца, и года -- устремились Четыре ангела, чтоб третью часть Людей убить. И было две тьмы тем, --
Сие число я слышал, -- с ними войска. То были всадники в горящих бронях, Имевших цвет огня, и гиацинта, И серы. Кони ж с львиной головой.
Из пасти их огонь, и дым, и сера Клубами исходили, а хвосты Кончались змеями, -- и гибли люди От змей и дыма, пламени и серы, --
И треть из них сим образом погибла. Которые ж осталися и зрели Сии бичи -- пребыли яко слепы; И не покаялись в делах своих;
И кланялись по-прежнему бесам Серебряным, и золотым, и медным, И каменным, и всяким истуканам, Руками сотворенным, не могущим
Ни видети, ни слышать, ни ходить; И не покаялись в своих убийствах, Ни в блуде, ни в татьбе, ни в волхвованье. И се, нисшел еще от неба ангел...
Как облако его клубились ризы; Над головою радуга блистала; Лицо ж что солнце у него, а ноги, Как огненные два столба, горели;
В руке держал развернутую книгу; И правою ногой ступил на море, А левою на землю, и воскликнул Он грозным гласом, как рыкает лев.
Когда ж воскликнул, семь громов тогда По всей вселенной подали свой голос. Когда же громы подали свой голос, Хотел писать я, но услышал с неба
Глас, говоривший: «Скрой и не пиши Того, что седмь громов проговорили». И ангел, тот, которого я видел Стоящим на море и на земле,
Воздвиг десницу на́ небо и клялся Сотворшим небо и что в нем, и землю И что на ней, и море и что в нем, -- Что времени отсель уже не будет...
Cookies on Poetry Cove