Рабочий / утром /глазеет в газету. Думает: / «Нам бы работёшку эту! Дело тихое, и нету чище. Не то что по кузницам отмахивать ручища.
Сиди себе в редакции в беленькой сорочке -- и гони строчки. Нагнал, / расставил запятые да точки, подписался, / под подпись закорючку,
и готово: / строчки растут как цветочки. Ручки в брючки, / в стол ручку, получил построчные -- / и, ленивой ивой склоняясь над кружкой, / дуй пиво».
В искоренение вредного убежденья вынужден описать газетный день я. Как будто /весь народ, / который не поместился под башню Сухареву, --
пришел торговаться в редакционные коридоры. Тыщи! / Во весь дух ревут. «Где объявления? / Потеряла собачку я!» Голосит дамочка, слезками пачкаясь.
«Караул!» / Отчаянные вопли прореяли. «Миллиард? / С покойничка? / За строку нонпарели?» Завжилотдел. / Не глаза -- жжение. Каждому сует какие-то опровержения.
Кто-то крестится. / Клянется крещеным лбом: «Это я -- настоящий Бим-Бом!» Все стены уставлены какими-то дядьями. Стоят кариатидами по стенкам голым.
Это «начинающие». / Помахивая статьями, по дороге к редактору стоят частоколом. Два. / Редактор вплывает барином. В два с четвертью / из барина,
как из пристяжной, / умученной выездом парным, -- паром вздымается испарина. Через минуту /из кабинета редакторского рёв: то ручкой по папке, / то по столу бац ею.
Это редактор, / собрав бухгалтеров, потеет над самоокупацией. У редактора к передовице лежит сердце. Забудь! / Про сальдо язычишкой треплет.
У редактора -- / аж волос вылазит от коммерции, лепечет редактор про «кредит и дебет». Пока редактор завхоза ест -- раз сто телефон вгрызается лаем.
Это ставку учетверяет Мострест. И еще грозится: / «Удесятерю в мае». Наконец, освободился. / Минуточек лишка... Врывается начинающий. / Попробуй -- выставь!
«Прочтите немедля! / Замечательная статьишка», а в статьишке -- / листов триста! Начинающего унимают диалектикой нечеловечьей. Хроникер врывается: / «Там,
в Замоскворечьи, -- выловлен из Москвы-реки -- / живой гиппопотам!» Из РОСТА / на редактора / начинает литься сенсация за сенсацией, / за небылицей небылица.
Нет у РОСТА лучшей радости, чем всучить редактору невероятнейшей гадости. Извергая старательность, как Везувий и Этна, курьер врывается. / «К редактору! / Лично!»
В пакете / с надписью: / -- Совершенно секретно -- повестка / на прошлогоднее заседание публичное. Затем курьер, / красный, как малина, от НКИД. / Кроет рьяно.
Передовик / президента Чжан Цзо-лина спутал с гаоляном. Наконец, библиограф! / Что бешеный вол. Машет книжкой. / Выражается резко.
Получил на рецензию / юрист -- / хохол -- учебник гинекологии / на древнееврейском! Вокруг / за столами / или перьев скрежет, или ножницы скрипят: / писателей режут.
Секретарь / у фельетониста, / пропотевшего до сорочки, делает из пятисот -- / полторы строчки. Под утро стихает редакционный раж. Редактор в восторге. / Уехал. / Улажено.
Но тут... / Самогоном упился метранпаж, лишь свистят под ротационкой ноздри метранпажины. Спит редактор. / Снится: Мострест так высоко взвинтил ставки --
что на колокольню Ивана Великого влез и хохочет с колокольной главки. Просыпается. / До утра проспал без просыпа. Ручонки дрожат. / Газету откроют.
Ужас! / Не газета, а оспа. Шрифт по статьям расплылся икрою. Из всей газеты, / как из моря риф, выглядывает лишь -- / парочка чьих-то рифм.
Вид у редактора... / такой вид его, что видно сразу -- / нечему завидовать. Если встретите человека белее мела, худющего, / худей, чем газетный лист, --
умозаключайте смело: или редактор / или журналист.
Cookies on Poetry Cove