Стекались / в рассвете / раненько-раненько,
толпились по десять, / сходились по сто.
Зрачками глаз / и зрачками браунингов
глядели / из-за разведенных мостов.
И вот / берем / кто нож, / кто камень,
дыша, / крича, / бежа.
Пугаем / дома, / ощетинясь штыками,
железным обличьем ежа.
И каждое слово / и каждую фразу,
таимую молча / и шепотом,
выпаливаем / сразу,
в упор, / наотмашь, / оптом.
-- Куда / нашу кровь / и пот наш деваете?
Теперь усмирите! / Чёрта!
За войны, / за голод, / за грязь издевательств --
мы / требуем отчета! --
И бросили / царскому городу
плевки / и удары / в морду.
И с неба / будто / окурок на пол --
ободранный орел / подбитый пал,
и по его когтям, / по перьям / и по лапам
идет / единого сменившая / толпа.
Толпа плывет / и вновь / садится на мель,
и вновь плывет, / русло / меж камня вырыв.
«Вихри враждебные веют над нами...»
«Отречемся от старого мира...»
Знамена несут, / несут / и несут.
В руках, / в сердцах / и в петлицах -- ало.
Но город -- вперед, / но город -- / не сыт,
но городу / и этого мало.
Потом / постепенно / пришла степенность…
Порозовел / постепенно / февраль,
и ветер стихнул резкий.
И влез / на трон / соглашатель и враль
под титулом: / «Мы -- / Керенский».
Но мы / ответили, / гневом дыша:
-- Обратно / земной / не завертится шар.
Слова / переделаем в дело! --
И мы / дошли, / в Октябре заверша
то, / что февраль не доделал.