Дыра дырой, / ни хорошая, ни дрянная --
немецкий курорт, / живу в Нордернее.
Небо / то луч, / то чайку роняет.
Море / блестящей, чем ручка дверная.
Полон рот
красот природ:
то волны / приливом / полберега выроют,
то краб, / то дельфинье выплеснет тельце,
то примусом волны фосфоресцируют,
то в море / закат / киселем раскиселится.
Тоска!..
Хоть бы, / что ли, / громовий раскат.
Я жду не дождусь / и не в силах дождаться,
но верую в ярую, / верую в скорую.
И чудится: / из-за островочка / кронштадтцы
уже выплывают / и целят «Авророю».
Но море в терпеньи, / и буре не вывести.
Волну / и не гладят ветровы пальчики.
По пляжу / впластались в песок / и в ленивости
купальщицы млеют, / млеют купальщики.
И видится: / буря вздымается с дюны.
«Купальщики, / жиром набитые бочки,
спасайтесь! / покроет, / измелет / и сдунет.
Песчинки -- пули, / песок -- пулеметчики».
Но пляж / буржуйкам / ласкает подошвы.
Но ветер, / песок / в ладу с грудастыми.
С улыбкой: / -- как всё в Германии дешево! --
валютчики / греют катары и астмы.
Но это ж, / наверно, / красные роты.
Шаганья знакомая разноголосица.
Сейчас на табльдотчиков, / сейчас на табльдоты
накинутся, / врежутся, / ринутся, / бросятся.
Но обер / на барыню / косится рабьи:
фашистский / на барыньке / знак муссолинится.
Сося / и вгрызаясь в щупальцы крабьи,
глядят, / как в море / закатище вклинится.
Чье сердце / октябрьскими бурями вымыто,
тому ни закат, / ни моря рёволицые,
тому ничего, / ни красот, / ни климатов,
не надо -- / кроме тебя, / Революция!