Вы себе представляете / парижских женщин
с шеей разжемчуженной, / разбриллиантенной / рукой...
Бросьте представлять себе! / Жизнь -- / жестче --
у моей парижанки / вид другой.
Не знаю, право, / молода / или стара она,
до желтизны / отшлифованная / в лощеном хамье.
Служит / она / в уборной ресторана --
маленького ресторана -- / Гранд-Шомьер.
Выпившим бургундского / может захотеться
для облегчения / пойти пройтись.
Дело мадмуазель / подавать полотенце,
она / в этом деле / просто артист.
Пока / у трюмо / разглядываешь прыщик,
она, / разулыбив / облупленный рот,
пудрой подпудрит, / духами попрыщет,
подаст пипифакс / и лужу подотрет.
Раба чревоугодий / торчит без солнца,
в клозетной шахте / по суткам / клопея,
за пятьдесят сантимов! / (по курсу червонца
с мужчины / около / четырех копеек).
Под умывальником / ладони омывая,
дыша / диковиной / парфюмерных зелий,
над мадмуазелью / недоумевая,
хочу / сказать / мадмуазели:
-- Мадмуазель, / ваш вид, / извините, / жалок.
На уборную молодость / губить не жалко вам?
Или / мне / наврали про парижанок,
или / вы, мадмуазель, / не парижанка.
Выглядите вы / туберкулезно / и вяло.
Чулки шерстяные... / Почему не шелка́?
Почему / не шлют вам / пармских фиалок
благородные мусью / от полного кошелька? --
Мадмуазель молчала, / грохот наваливал
на трактир, / на потолок, / на нас.
Это, / кружа / веселье карнавалово,
весь / в парижанках / гудел Монпарнас.
Простите, пожалуйста, / за стих раскрежещенный
и / за описанные / вонючие лужи,
но очень / трудно / в Париже / женщине,
если / женщина / не продается, / а служит.