Расклокотался в колокол Герцен, чуть / языком / не отбил бочок... И дозвонился! / Скрипнули дверцы, все повалили / в его кабачок.
Обыватель любопытен -- все узнать бы о пиите! Увидать / в питье, / в едении автора произведения.
Не удержишь на веревке! Люди лезут... / Валят валом. Здесь / свои командировки пропивать провинциалам.
С «шимми», / с «фоксами» знакомясь, мечут искры из очков на чудовищную помесь -- помесь вальса / с казачком.
За ножками котлет свиных компания ответственных. На искусительнице-змие глазами / чуть не женятся,
но буркают -- / «Буржуазия... богемцы... / разложеньице...» Не девицы -- / а растраты. Раз / взглянув / на этих дев,
каждый / должен / стать кастратом, навсегда охолодев. Вертят глазом / так и этак, улыбаются уста тем,
кто вписан в финанкете скромным именем -- / «кустарь». Ус обвис намокшей веткой, желтое, / как йод,
пиво / на шальвары в клетку сонный русский льет... Шепчет дева, / губки крася, юбок выставя ажур:
«Ну, поедем... / что ты, Вася! Вот те крест -- / не заражу...» Уехал в брюках клетчатых. «Где вы те-пе-рь...» / Кто лечит их?
Богемою / себя не пачкая, сидит холеная нэпачка; два иностранца ее, / за духи,
выловят в танцах из этой ухи. В конце / унылый начинающий -- не укупить ему вина еще.
В реках пива, / в ливнях водок, соблюдая юный стыд, он сидит / и ждет кого-то, кто придет / и угостит.
Сидят они, / сижу и я, по славу Герцена жуя. Герцен, Герцен, / загробным вечером, скажите пожалуйста, / вам не снится ли,
как вас / удивительно увековечили пивом, / фокстротом / и венским шницелем? Прав / один рифмач упорный, в трезвом будучи уме,
на дверях / мужской уборной бодро / вывел резюме: «Хрен цена вашему дому Герцена».
Обычно / заборные надписи плоски, но с этой -- согласен! / В. Маяковский.
Cookies on Poetry Cove