У Петровой / у Надежды не имеется одежды. Чтоб купить / (пришли деньки!), не имеется деньги?.
Ей / в расцвете юных лет растекаться в слезной слизи ли? Не упадочница, / нет! Ждет, / чтоб цены снизили.
Стонет / улица / от рева. В восхищеньи хижины. -- Выходи скорей, Петрова, -- в лавке / цены снижены.
Можешь / в платьицах носиться хошь с цветком, / хошь с мушкою. Снизили / с аршина ситца ровно / грош с осьмушкою.
Радуйтесь! / Не жизнь -- / малина. Можете / блестеть, как лак. На коробке / гуталина цены / ниже на пятак.
Наконец! / Греми, рулада! На тоску, / на горечь плюньте! -- В лавке / цены мармелада вдвое снижены на фунте.
Словно ведьма / в лампах сцены, веником / укрывши тело, баба / грустно / смотрит в цены. Как ей быть? / и что ей делать?
И взяла, / обдумав длинно, тряпку ситца / (на образчик), две коробки гуталина, мармелада -- / ящик.
Баба села. / Масса дела. Баба мыслит, / травки тише, как ей / скрыть от срама / тело... Наконец / у бабы вышел
из клочка / с полсотней точек на одну ноздрю платочек. Работает, / не ленится, сияет именинницей, --
до самого коленца сидит / и гуталинится. Гуталин не погиб. Ярким светом о?жил.
На ногах / сапоги собственной кожи. Час за часом катится, баба / красит платьице
в розаны / в разные, гуталином вмазанные. Ходит баба / в дождь / и в зной, искрясь / горной голизной.
Но зато / у этой Нади нос / и губы / в мармеладе. Ходит гуталинный чад улицей / и пахотцей.
Все коровы / мычат, и быки / шарахаются. И орет / детишек банда: -- Негритянка / из джаз-банда! --
И даже / ноту / Чемберлен прислал / колючую от терний: что мы-де / негров / взяли в плен и / возбуждаем в Коминтерне.
В стихах / читатель / ждет морали. Изволь: / чтоб бабы не марались, таких купцов, / как в строчке этой, из-за прилавка / надо вымести,
и снизить / цены / на предметы огромнейшей необходимости.
Cookies on Poetry Cove