А может быть, / больше / у времени-хамелеона и красок никаких не осталось. Дернется еще / и ляжет, / бездыхан и угловат. Может быть, / дымами и боями охмеленная,
никогда не подымется земли голова. Может быть... // Нет, / не может быть! Когда-нибудь да выстеклится мыслей омут, когда-нибудь да увидит, как хлещет из тел ала́.
Над вздыбленными волосами руки заломит, выстонет: / «Господи, / что я сделала!» Нет, / не может быть! / Грудь, / срази отчаянья лавину. В грядущем счастье вырыщи ощупь.
Вот, / хотите, / из правого глаза / выну целую цветущую рощу?! Птиц причудливых мысли рои́те. Голова, / закинься восторженна и горда.
Мозг мой, / веселый и умный строитель, строй города! Ко всем, / кто зубы еще / злобой выщемил, иду / в сияющих глаз заре.
Земля, / встань / тыщами в ризы зарев разодетых Лазарей! И радость, / радость! -- / сквозь дымы / светлые лица я вижу. / Вот, / приоткрыв помертвевшее око,
первая / приподымается Галиция. В травы вкуталась ободранным боком. Кинув ноши пушек, / выпрямились горбатые, кровавленными сединами в небо канув,
Альпы, / Балканы, / Кавказ, / Карпаты. А над ними, / выше еще -- / двое великанов. Встал золототелый, / молит: / «Ближе! К тебе с изрытого взрывами дна я».
Это Рейн / размокшими губами лижет иссеченную миноносцами голову Дуная. До колоний, бежавших за стены Китая, до песков, в которых потеряна Персия,
каждый город, / ревевший, / смерть кидая, -- теперь сиял. Шепот. / Вся земля / черные губы разжала. Громче. / Урагана ревом / вскипает.
«Клянитесь, / больше никого не ско́сите!» Это встают из могильных курганов, мясом обрастают хороненные кости. Было ль, / чтоб срезанные ноги / искали б / хозяев,
оборванные головы звали по имени? Вот / на череп обрубку / вспрыгнул скальп, ноги подбежали, / живые под ним они. С днищ океанов и морей, / на реях,
оживших утопших выплыли залежи. Солнце! / В ладонях твоих изогрей их, лучей языками глаза лижи! В старушье лицо твое / смеемся, / время!
Здоровые и целые вернемся в семьи! Тогда / над русскими, / над болгарами, / над немцами, / над евреями, над всеми под тверди небес, / от зарев алой,
ряд к ряду, семь тысяч цветов засияло из тысячи разных радуг. По обрывкам народов, / по банде рассеянной
эхом раскатилось / растерянное / «А-ах!..» День раскрылся такой, / что сказки Андерсена щенками ползали у него в ногах. Теперь не верится,
что мог идти / в сумерках уличек, темный, шаря. Сегодня / у капельной девочки на ногте мизинца / солнце больше, / чем раньше на всем земном шаре. Большими глазами землю обводит / человек.
Растет, / главою гор достиг. Мальчик / в новом костюме / -- в свободе своей -- важен, / даже смешон от гордости. Как священники, / чтоб помнили об искупительной драме,
выходят с причастием, - / каждая страна пришла к человеку со своими дарами: «На». «Безмерной Америки силу несу тебе, / мощь машин!»
«Неаполя теплые ночи дарю, / Италия. / Палимый, / пальм веерами маши». «В холоде севера мерзнущий, / Африки солнце тебе!» «Африки солнцем сожженный, / тебе, / со своими снегами, / с гор спустился Тибет!» «Франция, / первая женщина мира, / губ принесла алость».
«Юношей -- Греция, / лучшие телом нагим...». «Чьих голосов мощь / в песни звончее сплеталась?! Россия / сердце свое / раскрыла в пламенном гимне!» «Люди, / веками граненную
Германия / мысль принесла». «Вся / до недр напоенная золотом, Индия / дары принесла вам!» «Славься, человек,
во веки веков живи и славься! Всякому, / живущему на земле, слава, / слава, / слава!» Захлебнешься! / А тут и я еще.
Прохожу осторожно, / огромен, / неуклюж. О, как великолепен я / в самой сияющей из моих бесчисленных душ! Мимо поздравляющих, / праздничных мимо я,
-- проклятое, / да не колотись ты! -- вот она / навстречу. // «Здравствуй, любимая!» Каждый волос выласкиваю, / вьющийся, / золотистый. О, какие ветры, / какого юга,
свершили чудо сердцем погребенным? Расцветают глаза твои, / два луга! Я кувыркаюсь в них, / веселый ребенок. А кругом! / Смеяться. / Флаги. / Стоцветное.
Мимо. / Вздыбились. / Тысячи. // Насквозь. / Бегом. В каждом юноше порох Маринетти, в каждом старце мудрость Гюго. Губ не хватит улыбке столицей.
Все / из квартир / на площади / вон! Серебряными мячами / от столицы к столице раскинем веселие, / смех, / звон! Не поймешь -- / это воздух, / цветок ли, / птица ль!
И поет, / и благоухает, / и пестрое сразу, -- но от этого / костром разгораются лица и сладчайшим вином пьянеет разум. И не только люди / радость личью
расцветили, / звери франтовато завили руно, вчера бушевавшие / моря, / мурлыча, легли у ног. Не поверишь, / что плыли, / смерть изрыгав, они.
В трюмах, / навек забывших о порохе, броненосцы / провозят в тихие гавани всякого вздора яркие ворохи. Кому же страшны пушек шайки --
эти, / кроткие, / рвут? Они / перед домом, / на лужайке, мирно щиплют траву. Смотрите, / не шутка, / не смех сатиры --
средь бела дня, тихо, / попарно, / цари-задиры гуляют под присмотром нянь. Земля, / откуда любовь такая нам?
Представь -- / там под деревом / видели / с Каином играющего в шашки Христа. Не видишь, / прищурилась, ищешь?
Глазенки -- щелки две. Шире! / Смотри, / мои глазища -- всем открытая собора дверь. Люди! -- / любимые, / нелюбимые, / знакомые, / незнакомые,
широким шествием излейтесь в двери те. И он, / свободный, / ору о ком я, человек -- / придет он, / верьте мне, / верьте!
Cookies on Poetry Cove