Аудитория / сыплет / вопросы колючие,
старается озадачить / в записочном рвении.
-- Товарищ Маяковский, / прочтите / лучшее
ваше / стихотворение. --
Какому / стиху / отдать честь?
Думаю, / упершись в стол.
Может быть, / это им прочесть,
а может, / прочесть то?
Пока / перетряхиваю / стихотворную старь
и нем / ждет / зал,
газеты / «Северный рабочий» / секретарь
тихо / мне / сказал...
И гаркнул я, / сбившись / с поэтического тона,
громче / иерихонских хайл:
-- Товарищи! / Рабочими / и войсками Кантона
взят / Шанхай! --
Как будто / жесть / в ладонях мнут,
оваций сила / росла и росла.
Пять, / десять, / пятнадцать минут
рукоплескал Ярославль.
Казалось, / буря / вёрсты крыла,
в ответ / на все / чемберленьи ноты
катилась в Китай, -- / и стальные рыла
отворачивали / от Шанхая / дредноуты.
Не приравняю / всю / поэтическую слякоть,
любую / из лучших поэтических слав,
не приравняю / к простому / газетному факту,
если / так / ему / рукоплещет Ярославль.
О, есть ли / привязанность / большей силищи,
чем солидарность, / прессующая / рабочий улей?!
Рукоплещи, ярославец, / маслобой и текстильщик,
незнаемым / и родным / китайским кули!