Улица -- / меж домами / как будто ров.
Тротуары / пешеходов / расплескивают на асфальт.
Пешеходы ругают / шоферов, кондукторов.
Толкнут, / наступят, / отдавят, / свалят!
По Петровке -- / ходят яро
пары, / сжаты по-сардиньи.
Легкомысленная пара,
спрыгнув с разных тротуаров,
снюхалась посередине.
Он подымает кончик кепки,
она / опускает бровки...
От их / рукопожатий крепких --
плотина / поперек Петровки.
Сирене / хвост / нажал шофер,
визжит / сирен / железный хор.
Во-всю / автобусы ревут.
Напрасен вой. / Напрасен гуд.
Хоть разверзайся преисподняя,
а простоят / до воскресения,
вспоминая / прошлогоднее
крымское землетрясение.
Охотный ряд. / Вторая сценка.
Снимают / дряхленькую церковь.
Плетенка из каких-то вех.
Задрав седобородье вверх,
стоят, / недвижно, как свеча,
два довоенных москвича
Разлив автомобильных лав,
таких спугнуть / никак не суйся
Стоят, / глядят, носы задрав,
и шепчут: / «Господи Исусе...»
Картина третья. / Бытовая.
Развертывается у трамвая.
Обгоняя ждущих -- / рысью,
рвясь, / как грешник рвется в рай,
некто / воет кондуктриссе:
«Черт... / Пусти! -- / Пустой трамвай...»
Протолкавшись между тетей,
обернулся, / крыть готов...
«Граждане! / Куда ж вы прете?
Говорят вам -- / нет местов!»
Поэтому / у меня,
у старой газетной крысы,
и язык не поворачивается / обвинять:
ни шофера, / ни кондуктриссу.
Уважаемые / дяди и тети!
Скажите, / сделайте одолжение:
Чего вы / нос / под автобус суете?!
Чего вы / прете / против движения?!