Командав нахмурился. / Кажется -- крышка!
Бросится наш, / винтами взмашет --
и падает / мухой, / сложивши крылышки.
Нашим -- плохо. / Отходят наши.
Работа -- / чистая. / Сброшена тонна.
Ни увечий, / ни боли, / ни раны...
И город / сметен / без всякого стона
тонной / удушливой / газовой дряни.
Десятки / столиц / невидимый выел
никого, / ничего не щадящий газ.
К самой / к Москве / машины передовые
прут, / как на парад, / как на показ...
Уже / надеющихся / звали вра́лями.
Но летчики, / долг выполняя свой,
аэропланными / кольцами- / спиралями
сгрудились / по-над самой Москвой.
Расплывшись / во все / небесное лоно,
во весь / непреклонный / машинный дух,
враг летел, / наступал неуклонно.
Уже -- / в четырех километрах, / в двух...
Вспыхивали / в черных рамках
известия / неизбежной ясности.
Радио / громко
трубило: / -- Революция в опасности! --
Скрежещущие звуки
корежили / и спокойное лицо, --
это / завинчивала люки
Москва / подвальных жильцов.
Сверху / видно: / мура --
так толпятся; / а те --
в дирижаблях / да -- на Урал.
Прихватывают / жен и детей.
Растут, / размножаются / в небесном ситце
надвигающиеся / машины-горошины.
Сейчас закидают! / Сейчас разразится!
Сейчас / газобомбы / обрушатся брошенные.
Ну что ж, / приготовимся / к смерти душной.
Нам ли / клониться, / пощаду моля?
Напрягшись / всей / силищей воздушной,
примолкла / Советская Земля.