Звякая / шпорами / довоенной выковки, Аксельбантами / увешанные до пупов, говорили -- / адъютант / (в «Селекте» на Лиговке) и штабс-капитан / Попов.
«Господин адъютант, / не возражайте, / не дам, -- скажите, / чего еще / поджидаем мы? Россию / жиды / продают жидам, и кадровое / офицерство / уже под жидами!
Вы, конешно, / профессор, / либерал, но казачество, / пожалуйста, / оставьте в покое. Например, / мое положенье беря, это... / черт его знает, что это такое!
Сегодня с денщиком: / ору ему / -- эй, Наваксь / щиблетину, / чтоб видеть рыло в ней! -- И конешно -- / к матушке, / а он меня / к моей, к матушке, / к свет / к Елизавете Кирилловне!»
«Нет, / я не за монархию / с коронами, / с орлами, НО / для социализма / нужен базис. Сначала демократия, / потом / парламент. Культура нужна. / А мы -- / Азия-с!
Я даже -- / социалист. / Но не граблю, / не жгу. Разве можно сразу? / Конешно, нет! Постепенно, / понемногу, / по вершочку, / по шажку, сегодня, / завтра, / через двадцать лет.
А эти? / От Вильгельма кресты да ленты. В Берлине / выходили / с билетом перронным. Деньги / штаба -- / шпионы и агенты. В Кресты бы / тех, / кто ездит в пломбированном!»
«С этим согласен, / это конешно, этой сволочи / мало повешено». «Ленина, / который / смуту сеет, председателем, / што ли, / совета министров?
Что ты?! / Рехнулась, старушка Рассея? Касторки прими! / Поправьсь! / Выздоровь! Офицерам -- / Суворова, / Голенищева-Кутузова Благодаря / политикам ловким
Быть / под началом / Бронштейна бескартузого, какого-то / бесштанного / Лёвки?! Дудки! / С казачеством / шутки плохи -- повыпускаем / им / потроха...»
И все адъютант / -- ха да хи -- Попов / -- хи да ха. -- «Будьте дважды прокляты / и трижды поколейте! Господин адъютант, / позвольте ухо:
их / ...ревосходительство / ...ерал / Каледин, с Дону, / с плеточкой, / извольте понюхать! Его превосходительство... / Да разве он один?! Казачество кубанское, / Днепр, / Дон...»
И всё стаканами -- / дон и динь, и шпорами -- / динь и дон. Капитан / упился, как сова. Челядь / чайники / бесшумно подавала.
А в конце у Лиговки / другие слова подымались / из подвалов. «Я, / товарищи, -- / из военной бюры. Кончили заседание -- / тока-тока.
Вот тебе, / к маузеру, / двести бери, а это -- / сто патронов / к винтовкам. Пока / соглашатели / замазывали рты, подходит / казатчина / и самокатчина.
Приказано / питерцам / идти на фронты, а сюда / направляют / с Гатчины. Вам, / которые / с Выборгской стороны, вам / заходить / с моста Литейного.
В сумерках, / тоньше / дискантовой струны, не галдеть / и не делать / заведенья питейного. Я / за Лашевичем / беру телефон, -- не задушим, / так нас задушат.
Или / возьму телефон, / или вон из тела / пролетарскую душу. Сам / приехал, / в пальтишке рваном, -- ходит, / никем не опознан.
Сегодня, / говорит, / подыматься рано. А послезавтра -- / поздно. Завтра, значит. / Ну, не сдобровать им! Быть / Керенскому / биту и ободрану!
Уж мы / подымем / с царёвой кровати эту / самую / Александру Федоровну».
Cookies on Poetry Cove