На съезде печати / у товарища Калинина
великолепнейшая мысль в речь вклинена:
«Газетчики, / думайте о форме!»
До сих пор мы / не подумали об усовершенствовании статейной формы.
Товарищи газетчики, / СССР оглазейте, --
как понимается описываемое в газете.
Акуловкой получена газет связка.
Читают. / В буквы глаза втыкают.
Прочли: / -- «Пуанкаре терпит фиаско». --
Задумались. / Что это за «фиаска» за такая?
Из-за этой «фиаски» / грамотей Ванюха
чуть не разодрался: / -- Слушай, Петь,
с «фиаской» востро держи ухо:
даже Пуанкаре приходится его терпеть.
Пуанкаре не потерпит какой-нибудь клячи.
Даже Стиннеса -- / и то! -- / прогнал из Рура.
А этого терпит. / Значит богаче.
Американец, должно?. / Понимаешь, дура?! --
С тех пор, / когда самогонщик, / местный туз,
проезжал по Акуловке, гремя коляской,
в уважение к богатству, / скидавая картуз,
его называли -- / Господином Фиаской.
Последние известия получили красноармейцы.
Сели. / Читают, газетиной вея.
-- О французском наступлении в Руре имеется? --
Да, вот написано: / «Дошли до своего апогея».
-- Товарищ Иванов! / Ты ближе. / Эй!
На карту глянь! / Что за место такое: / А-п-о-г-е-й? --
Иванов ищет. / Дело дрянь.
У парня / аж скулу от напряжения свело.
Каждый город просмотрел, / каждое село.
«Эссен есть -- / Апогея нету!
Деревушка махонькая, должно быть, это.
Верчусь -- / аж дыру провертел в сапоге я --
не могу найти никакого Апогея!»
Казарма / малость / посовещалась.
Наконец -- / товарищ Петров взял слово:
-- Сказано: до своего дошли. / Ведь не до чужого?!
Пусть рассеется сомнений дым.
Будь он селом или градом,
своего «апогея» никому не отдадим,
а чужих «апогеев» -- нам не надо. --
Чтоб мне не писать, впустую оря,
мораль вывожу тоже:
то, что годится для иностранного словаря,
газете -- не гоже.