Ревом встревожено логово банкиров, вельмож и дожей. Вышли / латы, / золото тенькая. «Если сердце все, / то на что, / на что же вас нагреб, дорогие деньги, я?
Как смеют петь, / кто право дал? Кто дням велел июлиться? Заприте небо в провода! Скрутите землю в улицы!
Хвалился: / «Руки?!» / На ружье ж! Ласкался днями летними? Так будешь -- / весь! -- / колюч, как еж. Язык оплюйте сплетнями!»
Загнанный в земной загон, влеку дневное иго я. А на мозгах / верхом / «Закон», на сердце цепь -- / «Религия».
Полжизни прошло, теперь не вырвешься. Тысячеглаз надсмотрщик, фонари, фонари, фонари... Я в плену. / Нет мне выкупа! Оковала земля окаянная.
Я бы всех в любви моей выкупал, да в дома обнесен океан ее! Кричу... / и чу! / ключи звучат! Тюремщика гримаса.
Бросает / с острия луча клочок гнилого мяса. Под хохотливое / «Ага!» бреду́ по бре́ду жара.
Гремит, / приковано к ногам, ядро земного шара. Замкнуло золото ключом глаза. / Кому слепого весть?
Навек / теперь я / заключен в бессмысленную повесть! Долой высоких вымыслов бремя! Бунт / муз обреченного данника.
Верящие в павлинов / -- выдумка Брэма! -- верящие в розы / -- измышление досужих ботаников! -- мое / безупречное описание земли передайте из рода в род.
Рвясь из меридианов, атласа арок, пенится, / звенит золотоворот // франков, долларов, / рублей, / крон, / йен, / марок.
Тонут гении, курицы, лошади, скрипки. Тонут слоны. / Мелочи тонут. В горлах, / в ноздрях, / в ушах звон его липкий. «Спасите!» / Места нет недоступного стону.
А посредине, / обведенный невозмутимой каймой, целый остров расцветоченного ковра. Здесь / живет / Повелитель Всего -- соперник мой, / мой неодолимый враг.
Нежнейшие горошинки на тонких чулках его. Штанов франтовских восхитительны полосы. Галстук, / выпестренный ахово, с шеищи / по глобусу пуза расползся.
Гибнут кругом. / Но, как в небо бурав, в честь / твоего -- сиятельный -- сана: Бр-р-а-во! / Эвива! / Банзай! / Ура! Гох! / Гип-гип! / Вив! / Осанна!
Пророков могущество в громах винят. Глупые! / Он это / читает Локка! Нравится. / От смеха / на брюхе / звенят, молнятся целые цепи брелоков.
Онемелые / стоим / перед делом эллина. Думаем: / «Кто бы, / где бы, / когда бы» А это / им / покойному Фидию велено: «Хочу, / чтоб из мрамора / пышные бабы».
Четыре часа -- / прекрасный повод: «Рабы,/ хочу отобедать заново!» И бог / -- его проворный повар -- из глин / сочиняет мясо фазаново.
Вытянется, / самку в любви олелеяв. «Хочешь / бесценнейшую из звездного скопа?» И вот / для него / легион Галилеев елозит по звездам в глаза телескопов.
Встрясывают революции царств те́льца, меняет погонщиков человечий табун, но тебя, / некоронованного сердец владельца, ни один не трогает бунт!
Cookies on Poetry Cove