И вот на эстраду, / колеблемую костром оркестра, / вывалился живот. И начал! / Рос в глазах, как в тысячах луп. Змеился. / Пот сиял лачком.
Вдруг -- / остановил мелькающий пуп, вывертелся волчком. Что было! / Лысины слиплись в одну луну. Смаслились глазки, щелясь.
Даже пляж, / расхлестав соленую слюну, осклабил утыканную домами челюсть. Вывертелся. / Рты, / как электрический ток, скрючило «браво». / Браво! / Бра-аво! / Бра-а-аво! / Бра-а-а-аво! / Б-р-а-а-а-а-в-о!
Кто это, / кто? Эта массомясая / быкомордая орава? Стихам не втиснешь в тихие томики крик гнева.
Это внуки Колумбов, / Галилеев потомки ржут, запутанные в серпантинный невод! А там, / всхлобучась на вечер чинный, женщины / раскачивались шляпой стоперой.
И в клавиши тротуаров бухали мужчины, уличных блудилищ остервенелые таперы. Вправо, / влево, / вкривь, / вкось, выфрантив полей лоно,
вихрились нанизанные на земную ось карусели / Вавилонищ, / Вавилончиков, / Вавилонов. Над ними / бутыли, / восхищающие длиной. Под ними / бокалы / пьяной ямой.
Люди / или валялись, / как упившийся Ной, или грохотали мордой многохамой! Нажрутся, / а после, / в ночной слепоте, вывалясь мя́сами в пухе и вате,
сползутся друг на друге потеть, города содрогая скрипом кроватей. Гниет земля, / ламп огни ей взрывают кору горой волдырей;
дрожа городов агони́ей, люди мрут / у камня в дыре. Врачи / одного / вынули из гроба, чтоб понять людей небывалую убыль:
в прогрызанной душе / золотолапым микробом вился рубль. Во все концы, / чтоб скорее вызлить смерть, / взбурлив людей крышам вровень,
сердец столиц тысячесильные Дизели вогнали вагоны зараженной крови. Тихие! / Недолго пожили. Сразу
железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы -- тарелок лязги. Где бор был -- площадь стодомым содомом.
Шестиэтажными фавнами ринулись в пляски публичный дом за публичным домом. Солнце подымет рыжую голову запекшееся похмелье на вспухшем рте,
и нет сил удержаться голому -- взять / не вернуться ночам в вертеп. И еще не успеет / ночь, арапка, лечь, продажная, / в отдых, / в тень, --
на нее / раскаленную тушу вскарабкал новый голодный день. В крыши зажатые! / Горсточка звезд, / ори! Шарахайся испуганно, вечер-инок!
Идем! / Раздуем на самок / ноздри, выеденные зубами кокаина!
Cookies on Poetry Cove