Было: / социализм -- / восторженное слово! С флагом, / с песней / становились слева, и сама / на головы / спускалась слава. Сквозь огонь прошли, / сквозь пушечные дула.
Вместо гор восторга -- / горе дола. Стало: / коммунизм -- / обычнейшее дело. Нынче / словом / не пофанфароните -- шею крючь / да спину гни.
На вершочном / незаметном фронте завоевываются дни. Я о тех, / кто не слыхал / про греков / в драках, кто / не читал / про Муциев Сцевол,
кто не знает, / чем замечательны Гракхи, -- кто просто работает -- / грядущего вол. Было. Мы митинговали. / Словопадов струи, пузыри идеи -- / мир сразить во сколько.
А на деле -- / обломались / ручки у кастрюли, бреемся / стеклом-осколком. А на деле -- / у подметок дырки, -- без гвоздя / слюной / клеить -- впустую!
Дырку / не посадите в Бутырки, а однако / дырки / протестуют. «Кто был ничем, тот станет всем!» Станет. / А на деле --
как феллахи -- / неизвестно чем / распахиваем земь. Шторы / пиджаками / на плечи надели. Жабой / сжало грудь / блокады иго. Изнутри / разрух стоградусовый жар.
Машиньё / сдыхало, / рычажком подрыгав. В склепах-фабриках / железо / жрала ржа. Непроезженные / выли степи, и Урал / орал / непроходимолесый.
Без железа / коммунизм / не стерпим. Где железо? / Рельсы где? / Давайте рельсы! Дым / не выдоит / трубищ фабричных вымя. Отповедь / гудковая / крута:
«Зря / чего / ворочать маховыми? Где железо, / отвечайте! / Где руда?» Электризовало / массы волю. Массы мозг / изобретательством мотало.
Тело масс / слоняло / по горе, / по полю голодом / и жаждою металла. Крик, / вгоняющий / в дрожание / и в ёжь, уши / земляные / резал:
«Даешь железо!» Возникал / и глох призыв повторный -- только шепот / шел / профессоров-служак:
де под Курском / стрелки / лезут в стороны, как Чужак. Мне / фабрика слов / в управленье дана. Я / не геолог, / но я утверждаю,
что до нас / было / под Курском / голо. Обыкновеннейшие / почва и подпочва. Шар земной, / а в нем -- / вода и всяческий пустяк.
Только лавы / изредка / сверлили ночь его. Времена спустя на восстанье наше, / на желанье, / на призыв двинулись / земли низы.
От времен, / когда / лавины / рыже разжижели -- затухавших газов перегар, -- от времен, / когда вода / входила еле в первые / базальтовые берега, --
от времен, / когда / прабабки носорожьи, ящерьи прапрадеды / и крокодильи, ни на что воображаемое не похожие, льдами-броненосцами катили, --
от времен, / которые / слоили папоротник, углем / каменным / застыв, о которых / рапорта / не дал / и первый таборник, -- залегли / железные пласты.
Будущих времен / машинный гул в каменном / мешке / лежит -- / и ни гу-гу. Даешь! / До мешков, / до запрятанных в сонные, до сердца / земного / лозунг долез.
Даешь! / Грозою воль потрясенные, трещат / казематы / над жилой желез. Свернув / горы навалившийся груз, ступни пустынь, / наступивших на жилы,
железо / бежало / в извилины русл, железо / текло / в океанские илы. Бороло / каких-то течений сливания, какие-то горы брало в разбеге,
под Крымом / ползло, / разогнав с Пенсильвании, на Мурман / взбиралось, / сорвавшись с Норвегии. Бежало от немцев, / боялось французов, глаза / косивших / на лакомый кус,
пока доплелось, / задыхаясь от груза, запряталось / в сердце России / под Курск. Голоса / подземные / выкачивала ветра помпа. Слушай, человек, / рулетка, / компас:
не для мопсов-гаубиц -- / для мира разыщи, / узнай, / найди и вырой! Отойди / еще / на пяди малые, -- отойди / и голову нагни.
Глаз искателей / тянуло аномалией, стрелки компасов / крутил магнит. Есть. Вы, / оравшие: / «В лоск залускали, рассорил / Россию / подсолнух!» --
посмотрите / в работе мускулы полуголых, / голодных, / сонных. В пустырях / ветров и снега бред, под ногою / грязь и лужи вместе,
непроходимые, / как Альфред из «Известий». Прославлял / романтик / Дон-Кихота, -- с ветром воевал / и с духами иными.
Просто / мельников хвалить / кому охота -- с настоящей борются, / не с ветряными. Слушайте, / пролетарские дочки: пришедший / в землю врыться,
в чертежах / размечавший точки, он -- / сегодняшний рыцарь! Он так же мечтает, / он так же любит. Руда / залегла, томясь.
Красавцем / в кудрявом / дымном клубе -- за ней / сквозь камень масс! Стальной бурав / о землю ломался. Сиди, / оттачивай, / правь --
и снова / земли атакуется масса, и снова / иззубрен бурав. И снова -- / ухнем! / И снова -- / ура! -- в расселинах каменных масс.
Стальной / сменял / алмазный бурав, и снова / ломался алмаз. И когда / казалось -- / правь надеждам тризну, из-под Курска / прямо в нас
настоящею / земной любовью брызнул будущего / приоткрытый глаз. Пусть / разводят / скептики / унынье сычье: нынче, мол, не взять / и далеко лежит.
Если б / коммунизму / жить / осталось / только нынче, мы / вообще бы / перестали жить. Будет. Лучше всяких «Лефов» / насмерть ранив русского / ленивый вкус,
музыкой / в мильон подъемных кранов цокает, / защелкивает Курск. И не тщась / взлететь / на буровые вышки, в иллюстрацию / зоологовых слов,
приготовишкам / соловьишки демонстрируют / свое / унылейшее ремесло. Где бульвар / вздыхал / весною томной, не таких / любовей / лития, --
огнегубые / вздыхают топкой домны, рассыпаясь / звездами литья. Речка, / где и уткам / было узко, где и по колено / не было ногам бы,
шла / плотвою флотов / речка Тускарь: курс на Курск -- / эСэСэСэРский Гамбург. Всякого Нью-Йорка ньюйоркистей, раздинамливая / электрический раскат,
маяки / просверливающей зоркости в девяти морях / слепят / глаза эскадр. И при каждой топке, / каждом кране, наступивши / молниям на хвост,
выверенные куряне / направляли весь / с цепей сорвавшийся хаос. Четкие, как выстрел, у машин / эльвисты.
В небесах, / где месяц,/ раб писателин, искры труб / черпал совком, с башенных волчков / -- куда тут Татлин! -- отдавал / сиренами / приказ / завком.
«Слушай! / д 2 ! / 3 и! Пятый ряд тяжелой индустрии! 7 ф! Доки лодок / и шестая верфь!»
Заревет сирена / и замрет тонка, и опять / засвистывает / электричество и пар. «Слушай! / 19-й ангар!» Раззевают / слуховые окна / крыши-норы.
Сразу / в сто / товарно-пассажирских линий отправляются / с иголочки / планёры, рассияв / по солнцу / алюминий. Раззевают / главный вход / заводы.
Лентами / авто и паровозы -- / в главный. С верфей / с верстовых / соскальзывают в воды корабли / надводных / и подводных плаваний. И уже / по тундрам, / обгоняя ветер резкий,
параллельными путями / на пари два локомотива -- / скорый / и курьерский -- в свитрах, / в кепках / запускают лопари. В деревнях, / с аэропланов / озирая тыщеполье,
стадом / в 1000 -- / не много и не мало -- пастушонок / лет семи, / не более, управляет / световым сигналом. Что перо? -- / гусиные обноски! --
только зря / бумагу рвут, -- сто статей / напишет / обо мне / Сосновский, каждый день / меняя / «Ундервуд». Я считаю, / обходя / бульварные аллеи,
скольких / наследили / юбилеи? Пушкин, / Достоевский, / Гоголь, Алексей Толстой / в бороде у Льва. Не завидую -- / у нас / бульваров много,
каждому / найдется / бульвар. Может, / будет / Лазарев / у липы в лепете. Обозначат / в бронзе / чином чин. Ну, а остальные? / Как их слепите?
Тысяч тридцать / курских / женщин и мужчин. Вам / не скрестишь ручки, / не напялишь тогу, не поставишь / нянькам на затор... Ну и слава богу!
Но зато -- на бороды дымов, / на тело гулов не покусится / никакой Меркулов. Трем Андреевым, / всему академическому скопу,
копошащемуся / у писателей в усах, никогда / не вылепить / ваш красный корпус, заводские корпуса. Вас / не будут звать: / «Железо бросьте,
выверните / на спину / глаза, возвращайтесь / вспять / к слоновой кости, к мамонту, / к Островскому / назад». В ваш / столетний юбилей
не прольют / Сакулины / речей елей. Ты работал, / ты уснул / и спи -- только город ты, / а не Шекспир. Собинов, / перезвените званьем Южина.
Лезьте / корпусом / из монографий и садов. Курскам / ваших мраморов / не нужно. Но зато -- на бегущий памятник / курьерский / рукотворный
не присядут / гадить / вороны. Вас / у опер / и у оперетт в антракте, в юбилее / не расхвалит / языкастый лектор. Речь / об вас / разгромыхает трактор --
самый убедительный электролектор. Гиз / не тиснет / монографии о вас. Но зато -- / растает дыма клуб, и опять / фамилий ваших вязь
вписывают / миллионы труб. Двери в славу -- / двери узкие, но как бы ни были они узки, навсегда войдете / вы, / кто в Курске
добывал / железные куски.
Cookies on Poetry Cove