В газетах / пишут / какие-то дяди, что начал / любовно / постукивать дятел. Скоро / вид Москвы / скопируют с Ниццы, цветы создадут / по весенним велениям.
Пишут, / что уже / синицы оглядывают гнезда / с любовным вожделением. Газеты пишут: / дни горячей, налетели / отряды / передовых грачей.
И замечает / естествоиспытательское око, что в березах / какая-то / циркуляция соков. А по-моему -- / дело мрачное: начинается / горячка дачная.
Плюнь, / если рассказывает / какой-нибудь шут, как дачные вечера / милы, / тихи. Опишу хотя б, / как на даче / выделываю стихи.
Не растрачивая энергию / средь ерундовых трат, решаю твердо / писать с утра. Но две девицы, / и тощи / и рябы, заставили идти / искать грибы.
Хожу в лесу-с, на каждой колючке / распинаюсь, как Иисус. Устав до того, / что не ступишь на ноги, принес сыроежку / и две поганки.
Принесши трофей, еле отделываюсь / от упомянутых фей. С бумажкой / лежу на траве я, и строфы / спускаются, / рифмами вея.
Только / над рифмами стал сопеть, и -- / меня переезжает / кто-то / на велосипеде. С балкона, / куда уселся, мыча, сбежал / во внутрь / от футбольного мяча.
Полторы строки намарал -- и пошел / ловить комара. Опрокинув чернильницу, / задув свечу, подымаюсь, / прыгаю, / чуть не лечу.
Поймал, / и при свете / мерцающих планет рассматриваю -- / хвост малярийный / или нет? Уселся, / но слово / замерло в горле. На кухне крик: / -- Самовар сперли! --
Адамом, / во всей первородной красе, бегу / за жуликами / по василькам и росе. Отступаю / от пары / бродячих дворняжек, заинтересованных / видом / юных ляжек.
Сел / в меланхолии. В голову / ни строчки / не лезет более. Два. Ложусь в идиллии.
К трем часам -- / уснул едва, а четверть четвертого / уже разбудили. На луже, / зажатой / берегам в бока, орет / целуемая / лодочникова дочка...
«Славное море -- / священный Байкал, Славный корабль -- / омулевая бочка».
Cookies on Poetry Cove