Вокзал оцепенел, / онемевает док.
Посты полиции, / заводчикам в угоду.
От каждой буквы / замиранья холодок,
как в первый день / семнадцатого года.
Радио / стальные шеи своротили.
Слушают. / Слушают, / что из-за Ламанша.
Сломят? / Сдадут? / Предадут? / Или
красным флагом нам замашут?
Слышу. / Слышу / грузовозов храп...
Лязг оружия... / Цоканье шпор...
Это в док / идут штрейкбрехера.
Море, / им в морду / выплесни шторм!
Слышу, / шлепает дворцовая челядь.
К Болдуину, / не вяжущему лык,
сэр Макдональд / пошел церетелить.
Молния, / прибей соглашательский язык!
Слышу -- / плач промелькнул мельком.
Нечего есть. / И нечего хлебать.
Туман, / к забастовщикам / теки молоком!
Камни, / обратитесь в румяные хлеба!
Радио стало. / Забастовала высь.
Пусто, -- / ни слова, -- / тишь да гладь.
Земля, / не гони! / Земля, -- остановись!
Дай удержаться, / дай устоять.
Чтоб выйти / вам / из соглашательской опеки,
чтоб вам / гореть, / а не мерцать --
вам наш привет / и наши копейки,
наши руки / и наши сердца.
Нам / чужды / политиков шарады, --
большевикам / не надо аллегорий.
Ваша радость -- / наша радость,
боль -- / это наша боль / и горе.
Мне бы / сейчас / да птичью должность.
Я бы в Лондон. / Целые пять,
пять миллионов / -- простите за восторженность! --
взял бы, / обнял / и стал целовать.