Я недаром вздрогнул. / Не загробный вздор.
В порт, / горящий, / как расплавленное лето,
разворачивался / и входил / товарищ «Теодор
Нетте».
Это -- он. / Я узнаю его.
В блюдечках-очках спасательных кругов.
-- Здравствуй, Нетте! / Как я рад, что ты живой
дымной жизнью труб, / канатов / и крюков.
Подойди сюда! / Тебе не мелко?
От Батума, / чай, котлами покипел...
Помнишь, Нетте, -- / в бытность человеком
ты пивал чаи / со мною в дип-купе?
Медлил ты. / Захрапывали сони.
Глаз / кося / в печати сургуча,
напролет / болтал о Ромке Якобсоне
и смешно потел, / стихи уча.
Засыпал к утру. / Курок / аж палец свел...
Суньтеся -- / кому охота!
Думал ли, / что через год всего
встречусь я / с тобою -- / с пароходом.
За кормой лунища. / Ну и здорово!
Залегла, / просторы на?--двое порвав.
Будто навек / за собой / из битвы коридоровой
тянешь след героя, / светел и кровав.
В коммунизм из книжки / верят средне.
«Мало ли, / что можно / в книжке намолоть!»
А такое -- / оживит внезапно «бредни»
и покажет / коммунизма / естество и плоть.
Мы живем, / зажатые / железной клятвой.
За нее -- / на крест, / и пулею чешите:
это -- / чтобы в мире / без Россий, / без Латвий,
жить единым / человечьим общежитьем.
В наших жилах -- / кровь, а не водица.
Мы идем / сквозь револьверный лай,
чтобы, / умирая, / воплотиться
в пароходы, / в строчки / и в другие долгие дела.
Мне бы жить и жить, / сквозь годы мчась.
Но в конце хочу -- / других желаний нету --
встретить я хочу / мой смертный час
так, / как встретил смерть / товарищ Нетте.