Возьми / разбольшущий / дом в Нью-Йорке,
взгляни / насквозь / на зданье на то.
Увидишь -- / старейшие / норки да каморки --
совсем / дооктябрьский / Елец аль Конотоп.
Первый -- / ювелиры, / караул бессменный,
замок / зацепился ставням о бровь.
В сером / герои кино, / полисмены,
лягут / собаками / за чужое добро.
Третий -- / спят бюро-конторы.
Ест / промокашки / рабий пот.
Чтоб мир / не забыл, / хозяин который,
на вывесках / золотом / «Вильям Шпрот».
Пятый. / Подсчитав / приданные сорочки,
мисс / перезрелая / в мечте о женихах.
Вздымая грудью / ажурные строчки,
почесывает / пышных подмышек меха.
Седьмой. / Над очагом / домашним / высясь,
силы сберегши / спортом смолоду,
сэр / своей законной миссис,
узнав об измене, / кровавит морду.
Десятый. / Медовый. / Пара легла.
Счастливей, / чем Ева с Адамом были.
Читают / в «Таймсе» / отдел реклам:
«Продажа в рассрочку автомобилей».
Тридцатый. / Акционеры / сидят увлечены,
делят миллиарды, / жадны и озабочены.
Прибыль / треста / «изготовленье ветчины
из лучшей / дохлой / чикагской собачины».
Сороковой. / У спальни / опереточной дивы.
В скважину / замочную, / сосредоточив прыть,
чтоб Кулидж дал развод, / детективы
мужа / должны / в кровати накрыть.
Свободный художник, / рисующий задочки,
дремлет в девяностом, / думает одно:
как бы ухажнуть / за хозяйской дочкой --
да так, / чтоб хозяину / всучить полотно.
А с крыши стаял / скатертный снег.
Лишь ест / в ресторанной выси
большие крохи / уборщик негр,
а маленькие крошки -- / крысы.
Я смотрю, / и злость меня берет
на укрывшихся / за каменный фасад.
Я стремился / за 7000 верст вперед,
а приехал / на 7 лет назад.