Большевики / надругались над верой православной. В храмах-клубах -- / словесные бои. Колокола без языков -- / немые словно. По божьим престолам / похабничают воробьи.
Без веры / и нравственность ищем напрасно. Чтоб нравственным быть -- / кадилами вей. Вот Мексика, например, / потому и нравственна, что прут / богомолки / к вратам церквей.
Кафедраль -- / богомольнейший из монашьих / институтцев. Брат «Notre Dame’a» / на площади, -- / а около, запружена народом, / «Площадь Конституции», в простонародии -- / «Площадь Сокола».
Блестящий / двенадцатицилиндровый / Пакард остановил шофер, / простоватый хлопец. -- Стой, -- говорит, -- / помолюсь пока... -- донна Эсперанца Хуан-де-Лопец.
Нету донны / ни час, ни полтора. Видно, замолилась. / Веровать так веровать. И снится шоферу -- / донна у алтаря. Парит / голубочком / душа шоферова.
А в кафедрале / безлюдно и тихо: не занято / в соборе / ни единого стульца. С другой стороны / у собора -- / выход сразу / на четыре гудящие улицы.
Донна Эсперанца / выйдет как только, к донне / дон распаленный кинется. За угол! / Улица «Изабелла Католика», а в этой улице -- / гостиница на гостинице.
А дома -- / растет до ужина свирепость мужина. У дона Лопеца терпенье лопается.
То крик, / то стон испускает дон. Гремит / по квартире / тигровый соло: -- На восемь частей разрежу ее! --
И, выдрав из уса / в два метра волос, он пробует / сабли своей остриё. -- Скажу ей: / «Иначе, сеньора, лягте-ка! Вот этот / кольт / ваш сожитель до гроба!» --
И в пумовой ярости / -- все-таки практика! -- сбивает / с бутылок / дюжину пробок. Гудок в два тона -- приехала донна.
Еще / и рев / не успел уйти за кактусы / ближнего поля, а у шоферских / виска и груди нависли / клинок и пистоля.
-- Ответ или смерть! / Не вертеть вола! Чтоб донна / не могла / запираться, ответь немедленно, / где была жена моя / Эсперанца? --
-- О дон-Хуан! / В вас дьяволы злобятся. Не гневайте / божью милость. Донна Эсперанца / Хуан-де-Лопец сегодня / усердно / молилась.
Cookies on Poetry Cove