Версты улиц взмахами шагов мну. Куда уйду я, этот ад тая! Какому небесному Гофману выдумалась ты, проклятая?!
Буре веселья улицы у́зки. Праздник нарядных черпал и че́рпал. Думаю. / Мысли, крови сгустки, больные и запекшиеся, лезут из черепа.
Мне, / чудотворцу всего, что празднично, самому на праздник выйти не с кем. Возьму сейчас и грохнусь навзничь и голову вымозжу каменным Невским!
Вот я богохулил. / Орал, что бога нет, а бог такую из пекловых глубин, что перед ней гора заволнуется и дрогнет, вывел и велел: / люби!
Бог доволен. / Под небом в круче измученный человек одичал и вымер. Бог потирает ладони ручек. Думает бог: / погоди, Владимир!
Это ему, ему же, чтоб не догадался, кто́ ты, выдумалось дать тебе настоящего мужа и на рояль положить человечьи ноты.
Если вдруг подкрасться к двери спа́ленной, перекрестить над вами стеганье одеялово, знаю -- / запахнет шерстью па́ленной, и серой издымится мясо дьявола.
А я вместо этого до утра раннего в ужасе, что тебя любить увели, метался / и крики в строчки выгранивал, уже наполовину сумасшедший ювелир.
В карты б играть! / В вино выполоскать горло сердцу изоханному. Не надо тебя! / Не хочу! / Все равно я знаю, / я скоро сдохну.
Если правда, что есть ты, / боже, / боже мой, если звезд ковер тобою выткан, если этой боли, / ежедневно множимой, тобой ниспослана, господи, пытка,
судейскую цепь надень. Жди моего визита. Я аккуратный, / не замедлю ни на день. Слушай, / Всевышний инквизитор!
Рот зажму. / Крик ни один им не выпущу из искусанных губ я. Привяжи меня к кометам, как к хвостам лошадиным, и вымчи, / рвя о звездные зубья.
Или вот что: / когда душа моя выселится, выйдет на суд твой, / выхмурясь тупенько, ты, / Млечный Путь перекинув виселицей, возьми и вздерни меня, преступника.
Делай, что хочешь. / Хочешь, четвертуй. Я сам тебе, праведный, руки вымою. Только -- / слышишь! -- / убери проклятую ту, которую сделал моей любимою!
Версты улиц взмахами шагов мну. Куда я денусь, этот ад тая! Какому небесному Гофману выдумалась ты, проклятая?!
Cookies on Poetry Cove