Стоит император Петр Великий,
думает: / «Запирую на просторе я!» --
а рядом / под пьяные клики
строится гостиница «Астория».
Сияет гостиница, / за обедом обед она
дает. / Завистью с гранита снят,
слез император. / Трое медных
слазят / тихо, / чтоб не спугнуть Сенат.
Прохожие стремились войти и выйти.
Швейцар в поклоне не уменьшил рост.
Кто-то / рассеянный / бросил: / «Извините»,
наступив нечаянно на змеин хвост.
Император, / лошадь и змей
неловко / по карточке / спросили гренадин.
Шума язык не смолк, немея.
Из пивших и евших не обернулся ни один.
И только / когда / над пачкой соломинок
в коне заговорила привычка древняя,
толпа сорвалась, криком сломана:
-- Жует! / Не знает, зачем они. / Деревня!
Стыдом овихрены шаги коня.
Выбелена грива от уличного газа.
Обратно / по Набережной / гонит гиканье
последнюю из петербургских сказок.
И вновь император / стоит без скипетра.
Змей. / Унынье у лошади на морде.
И никто не поймет тоски Петра --
узника, закованного в собственном городе.