Слух идет / бессмысленен и гадок, трется в уши / и сердце ёжит. Говорят, / что воли упадок у нашей / у молодежи.
Говорят, / что иной братишка, заработавший орден, / ныне про вкусноты забывший ротишко под витриной / кривит в унынье.
Что голодным вам / на зависть окна лавок в бутылочном тыне, и едят нэпачи и завы в декабре / арбузы и дыни.
Слух идет / о грозном сраме, что лишь радость / развоскресенена, комсомольцы / лейб-гусарами пьют / да ноют под стих Есенина.
И доносится до нас сквозь губы искривленную прорезь: «Революция не удалась... За что боролись?..»
И свои 18 лет под наган подставят -- / и нет, или горло / впетлят в коски. И горюю я, / как поэт,
и ругаюсь, / как Маяковский. Я тебе / не стихи ору, рифмы в этих делах / ни при чем; дай / как другу / пару рук
положить / на твое плечо. Знал и я, / что значит «не есть», по бульварам валялся когда, -- понял я, / что великая честь
за слова свои / голодать. Из-под локона, / кепкой завитого, вскинь глаза, / не грусти и не злись. Разве есть / чему завидовать,
если видишь вот эту слизь? Будто рыбы на берегу -- с прежним плаваньем / трудно расстаться им. То царев горшок берегут,
то / обломанный шкаф с инкрустациями. Вы -- владыки / их душ и тела, с вашей воли / встречают восход. Это -- / очень плевое дело,
если б / революция захотела со счетов особых отделов эту мелочь / списать в расход. Но, рядясь / в любезность наносную,
мы -- / взамен забытой Чеки кормим дыней и ананасною, ихних жен / одеваем в чулки. И они / за все за это,
что чулки, / что плачено дорого, строят нам / дома и клозеты и бойцов / обучают торгу. Что ж, / без этого и нельзя!
Сменим их, / гранит догрызя. Или / наша воля обломалась о сегодняшнюю / деловую малость? Нас / дело / должно / пронизать насквозь,
скуленье на мелочность / высмей. Сейчас / коммуне / ценен гвоздь, как тезисы о коммунизме. Над пивом / нашим юношам ли
склонять / свои мысли ракитовые? Нам / пить / в грядущем /все соки земли, как чашу, / мир запрокидывая.
Cookies on Poetry Cove