Мы / не вопль гениальничанья -- / «все дозволено»,
мы / не призыв к ножовой расправе,
мы / просто / не ждем фельдфебельского / «вольно!»,
чтоб спину искусства размять, / расправить.
Гарцуют скелеты всемирного Рима
на спинах наших. / В могилах мало им.
Так что ж удивляться, / что непримиримо
мы / мир обложили сплошным «долоем».
Характер различен. / За целость Венеры вы
готовы щадить веков камарилью.
Вселенский пожар размочалил нервы.
Орете: / «Пожарных! / Горит Мурильо!»
А мы -- / не Корнеля с каким-то Расином --
отца, -- / предложи на старье меняться, --
мы / и его / обольем керосином
и в улицы пустим -- / для иллюминаций.
Бабушка с дедушкой. / Папа да мама.
Чинопочитанья проклятого тина.
Лачуги рушим. / Возносим дома мы.
А вы нас -- / «ловить арканом картинок!?»
Мы / не подносим -- / «Готово! / На блюде!
Хлебайте сладкое с чайной ложицы!»
Клич футуриста: / были б люди --
искусство приложится.
В рядах футуристов пусто.
Футуристов возраст -- призыв.
Изрубленные, как капуста,
мы войн, / революций призы.
Но мы / не зовем обывателей гроба.
У пьяной, / в кровавом пунше,
земли -- / смотрите! -- / взбухает утроба.
Рядами выходят юноши.
Идите! / Под ноги -- / топчите ими --
мы / бросим / себя и свои творенья.
Мы смерть зовем рожденья во имя.
Во имя бега, / паренья, / реянья.
Когда ж / прорвемся сквозь заставы,
и праздник будет за болью боя, --
мы / все украшенья / расставить заставим --
любите любое!