На эфирном океане,
там, / где тучи-борода,
громко плавает в тумане
радио-белиберда.
Утро. / На столике стоит труба.
И вдруг / как будто / трубу прорвало,
в перепонку / в барабанную / забубнила, груба:
«Алло! / Алло!! / Алло!!! / Алло...»
А затем -- / тенорок
(держись, начинается!):
«Товарищи, / слушайте / очередной урок,
как сохранить / и полировать яйца».
Задумался, / заволновался, / бросил кровать,
в мозгах / темно, / как на дне штолен.
-- К чему ж мне / яйца полировать?
К пасхе, / што ли?! --
Настраиваю / приемник / на новый лад.
Не захочет ли / новая волна порадовать?
А из трубы -- / замогильный доклад,
какая-то / ведомственная / чушь аппаратова.
Докладец / полтора часа прослушав,
стал упадочником / и затосковал.
И вдруг... / встрепенулись / восторженные уши:
«Алло! / Последние новости! / Москва».
Но тотчас / в уши / писк и фырк.
Звуки заскакали, / заиграли в прятки --
это / широковещательная Уфы
дует / в хвост / широковещательную Вятки.
Наконец / из терпения / вывели и меня.
Трубку / душу, за горло взявши,
а на меня / посыпались имена:
Зины, / Егора, / Миши, / Лели, / Яши!
День / промучившись / в этом роде,
ложусь, / а радио / бубнит под одеяло:
«Во саду аль в огороде
девица гуляла».
Не заснешь, / хоть так ложись, / хоть иначе.
С громом / во всем теле
крою / дедушку радиопередачи
и бабушку / радиопочтелей.
Дремлют штаты в склепах зданий.
Им не радость, / не печаль,
им / в грядущем нет желаний,
им... -- семь с половиной милльонов! -- не жаль!