Чернеют / небеса -- шалаш.
Меняет вечер краску.
Шел снег. / И поезд шел. / И шла
ночь к Новочеркасску.
Туман, / пятна.
Темно, / непонятно.
С трудом себя карабкал
по ночи... / по горе ли...
И что ни дом -- / коробка,
черней, чем погорелец.
Город – идет в гору.
Но лишь / взобрался город-оборвыш --
тут тебе -- / площадь,
ширь -- / собор вишь!
Путь / до небес / раздели пополам --
дотуда дойдут купола!
А за собором / средь сора и дерьма,
эдакой медной гирей,
стоит казак, / казак Ермак,
Ермак -- / покоритель Сибири.
Ермак не один:
из ночи и льдин
встает генерал Каледин.
За ним другие. / Из снега и тумана,
из старого времени клятого
скачут по улице, / по улице атамана
Платова.
Мчит на рысях / «краса Расеева»!
С-под шапок свисают пряди.
Може, едет и дед Асеева,
може, и мой прадед.
Из веков / испокон,
будто снова / в огонь,
под бубны / и тулумбасы --
трется конь о конь,
золотится погон,
и желтеют / на ляжках / лампасы.
Электро-глаз / под стеклянной каской
мигнул и потух... / Конфузится!
По-новому / улицы Новочеркасска
черны сегодня -- / от вузовцев.
И вместо звяканья / сабель и шпор
на дурнях / с выправкой цапли --
звенит / комсомольский / смех и спор
да мысли острее сабли.
Закройся, / ушедших дней лабаз!
Нет / шпорного / диня и дона.
Ушли / генералы / в бессрочный запас, --
один на Кубани сияет лампас --
лампас голубой / Волго-Дона.