«Пролетарий / туп жестоко --
дуб / дремучий / в блузной сини!
Он в искусстве / смыслит столько ж,
сколько / свиньи в апельсине.
Мужики -- / большие дети.
Крестиянин / туп, как сука.
С ним / до совершеннолетия
можно / только что / сюсюкать».
В этом духе / порешив,
шевелюры / взбивши кущи,
всесоюзный / маг-халтурщик.
Рыбьим фальцетом / бездарно оря,
он / из опер покрикивает,
он / переделывает / «Жизнь за царя»
в «Жизнь / за товарища Рыкова».
Он / берет / былую оду,
славящую / царский шелк,
«оду» / перешьет в «свободу»
и продаст, / как рев-стишок.
Жанр / намажет / кистью тучной,
но узря, / что спроса нету,
жанр изрежет / и поштучно
разбазарит / по портрету.
Вылепит / Лассаля / ихняя порода;
если же / никто / не купит ужас глиняный --
прискульптурив / бороду на подбородок,
из Лассаля / сделает Калинина.
Близок / юбилейный риф,
на заказы / вновь добры,
помешают волоса ли?
Год в Калининых побыв,
бодро / бороду побрив,
снова / бюст / пошел в Лассали.
Вновь Лассаль / стоит в продаже,
омоложенный проворно,
вызывая / зависть / даже
у профессора Воронова.
По наркомам / с кистью лазя,
день-деньской / заказов ждя,
укрепил / проныра / связи
в канцеляриях вождя.
Сила знакомства! / Сила родни!
Сила / привычек и давности!
Только попробуй / да сковырни
этот / нарост бездарностей!
По всем известной вероятности --
не оберешься / неприятностей.
Рабочий, / крестьянин, / швабру возьми,
метущую чисто / и густо,
и месяц / метя / часов по восьми,
смети / халтуру / с искусства.