Тебе, / освистанная, / осмеянная батареями,
тебе, / изъязвленная злословием штыков,
восторженно возношу / над руганью реемой
оды торжественное / «О»!
О, звериная! / О, детская! / О, копеечная! / О, великая!
Каким названьем тебя еще звали?
Как обернешься еще, двуликая?
Стройной постройкой, / грудой развалин?
Машинисту, / пылью угля овеянному,
шахтеру, пробивающему толщи руд,
кадишь, / кадишь благоговейно,
славишь человечий труд.
А завтра / Блаженный / стропила соборовы
тщетно возносит, пощаду моля, --
твоих шестидюймовок тупорылые боровы
взрывают тысячелетия Кремля.
«Слава». / Хрипит в предсмертном рейсе.
Визг сирен придушенно тонок.
Ты шлешь моряков / на тонущий крейсер,
туда, / где забытый / мяукал котенок.
А после! / Пьяной толпой орала.
Ус залихватский закручен в форсе.
Прикладами гонишь седых адмиралов
вниз головой / с моста в Гельсингфорсе.
Вчерашние раны лижет и лижет,
и снова вижу вскрытые вены я.
Тебе обывательское / -- о, будь ты проклята трижды! --
и мое, / поэтово / -- о, четырежды славься, благословенная! --